АРМИЯ И ОРУЖИЕ:

Битвы и сражения, танки, сау, бтр, бронетехника второй мировой войны. Фото.

  • Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер

Блицкриг: Вторжение

E-mail Печать PDF

http://armia.isgreat.org/images/stories/Aspose.Words.e5407a06-378b-4ccf-bb5d-b7ab8e9447d8.001.png

Блицкриг: Вторжение

4.1. Оккупация Дании

Операция XXXI корпуса в Дании протекала точно в соответствии с планом. Выдвинувшись из районов сосредоточения в Средней Германии, части 170-й пехотной дивизии и 11-й моторизованной бригады в ночь на 8 апреля прибыли в Шлезвиг и заняли рубежи на границе. Части 198-й пехотной дивизии перебрасывались в порты Варнемюнде, Киль и Травемюнде, откуда, начиная с 7 апреля, на транспортах и боевых кораблях выходили в море.

 

Важно было не допустить взрыва обороняющейся стороной мостов в приграничной полосе. Небольшие группы должны были в момент начала операции захватить их и удерживать до подхода главных сил. В ночь на 8 апреля несколько таких отрядов перешли датскую границу и своевременно вышли к намеченным объектам. К слову сказать, многие мосты, в том числе наиболее важный железнодорожный мост у Падборга, оказались не заминированными, а охрана у них зачастую отсутствовала. Поэтому немецкие штурмовые группы без труда справились с поставленной задачей.

 

Первой в бой вступила, конечно же, авиация. Датские ВВС никак не могли противостоять мощи Люфтваффе. На аэродроме Вэрлозе близ Копенгагена базировались четыре эскадрильи армейской авиации. На небольшом поле размещался 51 самолет — больше половины авиационного парка страны. Верные своей тактике немцы выбрали этот пункт в качестве объекта первого удара.

В 05:00 в день нападения дежурный по аэродрому получил телефонное предупреждение о том, что большая группа бомбардировщиков пересекла границу и движется в направлении столицы. Во 2-й эскадрилье, на вооружении которой состояло восемь истребителей «Фоккер» D-XXI немедленно объявили боевую тревогу, и через 15 минут машина лейтенанта В. Годтфредсена пошла на взлет. Но было уже поздно: как раз в этот момент над полем появились двухмоторные «мессершмитты» группы I/ZG 1 капитана Вольфганга Фалька. Немецкий летчик вспоминал:

«Я увидел, что один «Фоккер» D-XXI взлетел. Он был уже на высоте 100 метров, и я повернул вслед за ним, в то время как остальные самолеты начали штурмовать аэродром. Я быстро догнал его и дал очередь. «Фоккер» загорелся и упал на землю. Набрав высоту, я сделал круг над аэродромом. Внизу огонь и дым от горящих самолетов».

Еще четыре машины датской истребительной эскадрильи, успевшие только завести моторы, были уничтожены прямо на стоянках. Их судьбу разделили несколько «Фоккеров» C-V. На выходе из атаки ведущая пара немцев натолкнулась на возвращающийся из учебного полета C-V, оставив его обломки догорать на земле. В итоге одиннадцать самолетов было полностью разбито, еще четырнадцать — серьезно повреждено. У немцев было лишь два поврежденных истребителя.

В 05:15 части 170-й пехотной дивизии генерал-майора Виттке и 11-й мотопехотной бригады полковника Ангерна перешли границу и начали наступление в направлениях Эсбьерг-Тюборен и Раннерс-Виборг-Ольборг. Слабые датские силы не могли оказать серьезного сопротивления, отдельные вооруженные стычки имели место только в Южной Ютландии у городов Тённер, Обенро, Сёгор, Хадерслев. Перечень этих пунктов отнюдь не случаен — именно там находились гарнизоны, состоявшие из боеготовых частей. В районе Обенро-Сёгор располагавшиеся там 4-й пехотный и 2-й саперный батальоны под общим командованием подполковника Хинца успели занять оборону. Для наступавших подразделений 401-го пехотного полка это оказалось неожиданностью. В стычке погибло несколько человек с обеих сторон, но вскоре немцам удалось оттеснить оборонявшихся с дороги, связав их небольшими силами. В это время остальные продолжили движение. В 20 километрах севернее ударную группу встретили подразделения 2-го полка подполковника Эльмгрена: две пехотных роты, пулеметная рота и артиллерийская батарея из четырех 75-мм пушек. Датчанам удалось вывести из строя несколько машин.

На левом фланге передовые части 11-й моторизованной бригады вступили в бой лишь при переходе границы у Тённера. Гарнизон города, которым командовал капитан-лейтенант Лорсен, оказал самое упорное сопротивление. Более часа мизерные датские силы (два пулеметных взвода, два взвода мотоциклистов и саперная рота) удерживали свои позиции. Правда, немцы быстро обошли их и продолжали двигаться на север. Остальные части Ютландской дивизии получали приказы о прекращении огня раньше, чем до них добирался противник. К вечеру наступавшие из Шлезвига немецкие войска соединились с высаженными на севере Дании десантами.

В 05:30 с аэродрома Утерзен взлетели двенадцать транспортных самолетов из 8./KGzbV 1. Находящейся на них парашютной роте 4./FJR 1 капитана Вальтера Герике предстояло занять шоссейную и железную дороги из Гесера в Копенгаген, проходящие по мостам через пролив Сторстрёммен, а также расположенный в проливе остров Маснедё и находящуюся на нем батарею береговой артиллерии. Мост длиной три с половиной километра соединяет Маснедё с островом Фальстер, еще один мост перекинут к Вордингборгу на острове Зеландия. Город еще тихо спал в предрассветных сумерках, когда самолеты появились над Сторстрёмменом. В 06:15 Герике подал команду на выброску.

«Прыжок… приземление — все это занимает лишь несколько секунд, — рассказывает Алкмар фон Гове. — Прямо перед позицией береговой батареи, гарнизон которой, конечно, ничего не подозревает, на железнодорожной насыпи устанавливаются первые немецкие пулеметы. Следующие звенья самолетов выбрасывают парашютистов почти в 100 метрах от укреплений.

Парашютисты быстро освобождаются от подвесной системы и, вооруженные лишь пистолетом и ручными гранатами, бросаются на вражескую позицию. Испуганный часовой быстро обезоружен, в караульном помещении врасплох застигнута спящая охрана. Вскоре весь гарнизон взят в плен. На мачте поднимается германский военный флаг. Никто не тратит времени даром. Десантники конфискуют в ближайших домах все велосипеды и быстро отправляются в Вордингсборг. Вот уже заняты почта и вокзал. И только теперь раздается вой сирены, извещающей население города о тревоге. Внезапное нападение удалось как нельзя лучше: мосты переходят в руки немцев невредимыми. К полудню сюда прибывает пехота, высадившаяся в Гесере. Она сменяет парашютистов».

Два аэродрома в районе Ольборга были заняты 3-м батальоном 159-го пехотного полка, десантированным в 07:30 посадочным способом. Всего полчаса понадобилось немцам, чтобы полностью взять город под контроль. Захватив несколько автомобилей, десантники овладели мостом через Лим-фьорд. К 8 часам утра датский гарнизон сложил оружие, а к вечеру в город прибыли части 11-й моторизованной бригады. Приземлившаяся на Ольборг-Вест группа капитана Фалька почти сразу же смогла приступить к выполнению своей основной задачи — обеспечению воздушного коридора между Германией и Норвегией. Оборону аэродрома дополняли орудия 1-го дивизиона 19-го полка зенитной артиллерии, разместившиеся на своих позициях ко второй половине следующих суток. Две группы KGzbV 1 перебросили в Ольборг около 150 тонн горючего, после чего аэродромы стали готовы к приему ударных самолетов.

Бывший подполковник Люфтваффе Греффрат так писал о важности данного объекта: «Возможность использования Ольборга в качестве опорного пункта и промежуточного этапа на пути в Норвегию с самого же начала решительно изменила оперативную обстановку в пользу немцев. Ольборг стал использоваться в качестве промежуточной базы бомбардировщиками, действующими против английских военно-морских сил, — вначале при возвращении с боевых заданий, а затем и при вылетах на задание, выполняя роль аэродрома подскока».

Корабли группы VII с батальоном 198-й пехотной дивизии выходили из Киля. На рассвете группа вошла в Большой Бельт и разделилась. «Шлезвиг Гольштейн» с двумя транспортами направился к Корсёру, а опытовый корабль «Клаус фон Беверн» (бывший миноносец «Т 190» ) и два тральщика пошли к Фюну. Десантирование в Корсёре проходило быстро и без противодействия. Ориентировка облегчалась тем, что ярко горели все навигационные знаки, а также уличные фонари. Интересно, что накануне датский гарнизон проводил учения по отражению морского десанта. Когда же началась реальная высадка, солдаты мирно спали.

Остров Фюн с населением в 326 тысяч человек был захвачен отрядом, который состоял из двух офицеров, 18 унтер-офицеров и 140 солдат под командованием капитана Канцлера. Они были высажены в Нюборге на восточном побережье острова. Луи де Ионг, посвятивший значительную часть своей работы датской операции, приводит любопытный факт: «Швартовы с миноносца принимал полусонный вахтенный матрос с датского военного корабля; он и не подозревал того, что подошедший к пирсу миноносец являлся немецким».

Особое внимание уделялось захвату Гесера — датской гавани, откуда ходили паромы на Варнемюнде. Перед началом операции потребовалось кое-что уточнить на месте, для чего 30 марта один из немецких офицеров совершил поездку на пароме, а затем вернулся обратно. Этот случай не был единичным, перед оккупацией многие командиры подразделений проводили рекогносцировку на местах будущих действий под видом обычных туристов.

Вечером 8 апреля команда датского парома, шедшего в Варнемюнде, и находившиеся на борту таможенные чиновники были арестованы. На следующее утро в порт вошли два обычно курсирующих на этой линии парома «Мекленбург» и «Шверин». Как только они отшвартовались, на берег сошли хорошо вооруженные немцы (десант составляли штаб и 3-й батальон 305-го полка полковника Бука), быстро взявшие под контроль важнейшие объекты в городе. Телефонная линия, шедшая из Гесера на север, была перерезана немецкой диверсионной группой (1 офицер с 4 солдатами), прибывшей накануне морем. Выгруженный с парома бронепоезд поспешил к мосту через Сторстреммен, захваченному ротой Герике.

Главные события разворачивались в столице страны — Копенгагене. Группа VIII, предназначенная для его захвата, вышла из Киля утром 8 апреля. Десантникам требовалось занять все ключевые пункты города с такой быстротой, чтобы подавить в зародыше всякую мысль о сопротивлении. Упор делался на ошеломляющую стремительность, четкое руководство и точное знание войсками объектов атаки.

Немаловажную роль в этом играла разведка, проводимая как германскими дипломатами, так и будущими участниками боевых действий. Командир I/IR 308 майор Гляйн вечером 4 апреля на рейсовом самолете «Люфтганзы» прибыл в Копенгаген, осмотрел пристань, район порта и основные объекты будущих атак, а на следующий день, миновав охрану, даже проник в Цитадель — старинный форт, в котором размещался штаб датской армии. Начальник штаба Каупиша генерал-майор Курт Химер прибыл в Копенгаген 7 апреля также на рейсовом самолете. На следующий день они с авиационным атташе полковником Петерсеном провели дополнительную разведку в районе гавани, в целях осуществления необходимых мер по швартовке судов с войсками и техникой. «У причала стояло много судов, — пишет де Ионг, — но Петерсен слышал, что два из них уйдут в тот же день, так что свободного места будет достаточно… Химер и Петерсен еще раз осмотрели Цитадель и пришли к выводу, что легче всего войти в нее с юго-восточного угла. О результатах разведки они сразу же сообщили в Берлин шифрованной телеграммой».

Как и намечалось, в 04:20 германский посол фон Ренте-Финк вручил датскому министру иностранных дел Петеру Мунху меморандум своего правительства. В нем говорилось, что ввиду сложившейся ситуации, а именно — намерением Англии овладеть базами в Норвегии и Дании — военное руководство Германии решило осуществить мирную оккупацию этих стран. В меморандуме указывалось, что Дании гарантируется территориальная целостность и политическая независимость без всякого вмешательства во внутренние дела страны.

На рассвете 9 апреля над городом появились самолеты Люфтваффе, разбросавшие листовки. «Я отдал им приказ лететь на высоте 50–100 метров, — вспоминал позже генерал Каупиш. — По опыту я знаю, что это оказывает сильное воздействие на гражданское население». В 05:25 в генштаб пришло донесение о переходе границы немецкими частями. Через полчаса командующий сухопутными войсками генерал В.В. Приор прибыл в форт Кастеллет, чтобы организовать отпор вторжению. Начальник штаба армии генерал-майор Э. Герц предлагал немедленно мобилизовать резерв первой очереди — около 57 тысяч человек. Нетрудно понять, что ни тот, ни другой не располагали сколь-нибудь правдоподобными сведениями об обстановке.

Ранним утром командующему датским флотом вице-адмиралу Рехницеру передали послание от его германского коллеги. Редер сообщал о скором германском вторжении и просил Рехницера отдать приказ не оказывать сопротивления, чтобы не вызывать напрасных жертв с обеих сторон. В 06:15 адмирал прибыл в королевский дворец Амалиенборг, чтобы склонить монарха к мирному разрешению конфликта. В 06:45 к королю были вызваны Приор и Мунх. В это время боевые действия развернулись у стен дворца.

Минный заградитель «Ганзештадт Данциг» (капитан 3 ранга Вильгельм Шрёдер) с десантом на борту вышел в море около 07:00 8 апреля. Ледокол «Штеттин» и два сторожевых корабля — чуть раньше. В Зунде был встречен тяжелый лед, и «Штеттину» пришлось поработать. К цели своего маршрута группа прибыла вовремя. Сторожевики были оставлены у входа в гавань, чтобы задерживать и возвращать обратно выходящие суда. По плану, ледокол должен был двигаться в порт первым, чтобы очистить ото льда подход к причалу. Немцам было известно, что в Копенгагене находился сильнейший корабль датского флота — броненосец береговой обороны «Нильс Юэль», поэтому при умелых действиях датских моряков прорыв мог стать самоубийственным. Кроме того, напротив входа в гавань располагался форт Миддельгрун с тяжелыми орудиями.

В 04:40 «Ганзештадт Данциг» и «Штеттин» начали прорыв. С Миддельгруна их заметили и осветили прожектором. Датчане даже собирались дать предупредительный выстрел, но из-за технических неполадок орудия в тот день остались даже не заряженными. Не открывал огня и датский броненосец. В гавани было довольно много льда, поэтому заградителю пришлось идти точно за ледоколом. Десант был высажен в 05:15 — с точностью до минуты. Как пишет Уильям Ширер, заградитель «спокойно отшвартовался у пирса Лангелинн в центре города, всего в 50 метрах от Цитадели, где размещался штаб датской армии, на некотором расстоянии от дворца Амалиенборг, постоянной резиденции короля. Оба объекта были быстро захвачены единственным батальоном без какого-либо заслуживающего упоминания сопротивления. В верхнем этаже дворца под трескотню автоматных выстрелов король совещался со своими министрами, которые ратовали за капитуляцию без сопротивления. Только генерал Приор умолял разрешить ему оказать сопротивление».

Быстро сойдя на берег, солдаты батальона Гляйна захватили таможню с полицейским участком и двумя группами устремились в город. Ближайшие к пристани северные ворота порта оказались запертыми, и их пришлось взорвать, южные ворота были открыты. Пехота ринулась через оба выхода, захватив врасплох караулы и овладев телефонной станцией. Датских солдат разоружили и заперли в подвалах форта. Туда же доставили начальника датского генштаба, министра внутренних дел и британского торгового атташе, арестованных в городе. Слабую контратаку охраны Амалиенборга немцы отбили без особых усилий. Еще одна контратака имела место в районе форта Кастеллет, где размещался полк королевской гвардии, но и она уже не смогла поправить положения. Радиостанция, почта, телеграф, железные дороги сразу оказались под немецким контролем. Копенгаген был взят немцами без потерь.

Тем временем «Штеттин» встал на якорь у выхода из порта, сразу вернув обратно два судна, пытавшихся уйти, а капитан 3 ранга Шрёдер на катере отправился к командиру «Юэля» с письмом. В нем говорились, что один германский корабль уже вошел в гавань, несколько стоят перед входом в порт, армия перешла границу и стремительно движется на север, а мощная группировка Люфтваффе готова в любой момент нанести удар. Командиру броненосца предлагалось проявить благоразумие и не открывать огня. Условия были приняты, и в 07:15 Шрёдер вернулся на свой корабль. Призовые группы взяли под контроль стоящие в порту суда. Примеру «Нильса Юэля» последовали миноносцы «Ёрнен», «Драген», плавбаза подводных лодок «Хенрик Гернер» и сторожевик «Ингольф».

В 7 часов Химер связался по телефону со штабом Каупиша в Гамбурге и приказал направить на Копенгаген еще одну эскадрилью бомбардировщиков, чтобы оказать дополнительное давление на датское правительство. Одновременно с этим через германского посла он сообщил датчанам о возможной бомбардировке, если сопротивление не будет прекращено. Самолеты даже не успели появиться над столицей, когда в 07:25 поступил приказ армии сложить оружие. В 9 часов утра датская государственная радиостанция Калунборга передала обращение короля Христиана, в котором звучал призыв не оказывать сопротивления и сохранять спокойствие. Еще через час началась демобилизация армии. «Дания была покорена в течение одного дня, более того — в течение одного часа», — констатирует де Ионг.

После объявления капитуляции германские войска входили в города без проблем. Группа XI высадила 1-й батальон 399-го пехотного полка в Тюборене. Не было оказано противодействия и в районе Миддельфарта, где с кораблей группы IX высадился пехотный батальон, захвативший в 06:30 мост через Малый Бельт.

Эсбьерг был занят силами экипажей нескольких тральщиков, вошедших в порт за час до полудня. Командир находившегося там корабля охраны рыболовства «Бескюттерен» явился на борт «Кёнигин Луизе». Коммодор Фридрих Руге высказал свое сожаление о случившемся и удовлетворил просьбу командира датского корабля уйти в Копенгаген. В гавани были захвачены два парохода с грузом продовольствия, уже оплаченного английской фирмой. Вместо порта назначения их немедленно отправили в Гамбург.

Боевые действия в Дании завершились, по сути, не начинаясь. К вечеру немецкие части заняли практически всю территорию Ютландии и большинство островов. 10 апреля на «Ганзештадте Данциге» под эскортом двух сторожевиков на остров Борнхольм прибыл 2-й батальон 305-го полка (майор Кайзер). Назначенный на должность «Адмирала Дании» адмирал Пауль Мевис развернул свой штаб в Копенгагене.

Такой стремительной победы не ожидали сами немцы. Не задействованные в первом эшелоне части 198-й и 214-й пехотных дивизий, грузившиеся в Штеттине и Любеке, вместо того, чтобы отправиться в Данию, были перенацелены на отправку сразу в Норвегию. Общие потери датских вооруженных сил составили 13 убитых и 23 раненных; немцы потеряли убитыми и ранеными около 20 человек.{12}

В 14 часов 9 апреля генерал Химер в сопровождении фон Ренте-Финка нанес визит королю Христиану Х. «Вы, немцы, опять совершили невероятное, — заявил ошеломленный король. — Следует признать, что это было сделано великолепно».

4.2. Захват Нарвика

Среди всех десантов, осуществленных немцами в ходе Норвежской операции, особое место занимал десант в Нарвик — наиболее удаленный и изолированный от остальных мест высадки пункт.

Нарвик, хотя и являлся вторым по величине населенным пунктом в Северной Норвегии, по европейским меркам был небольшим городом — к началу 1940 г. в нем проживало около 7 тысяч человек. Город и порт располагались на берегу 30-мильного Уфут-фьорда, являющегося продолжением 80-мильного Вест-фьорда. Возле Нарвика Уфут-фьорд разделяется на три рукава. На юго-восток от города расположен 10-мильный Румбакс-фьорд, имеющий у входа ширину около мили, но в средней части — у Стрёмнесской узости — сужающийся до нескольких сот метров, сильно затрудняя маневрирование даже небольших кораблей. На северо-восток от Нарвика расположен Херьянгс-фьорд, имеющий длину 6 миль и ширину около трех. В глубине фьорда располагаются поселки Бьерквик и Эльвегордсмуэн. Наконец, южнее находится Бейс-фьорд, на берегу которого и располагается нарвикский порт являющийся конечным пунктом электрифицированной железной дороги, связывающей незамерзающее норвежское побережье со шведскими железорудными месторождениями. Связь города с южной частью страны обеспечивалась только морем, так как ни железных, ни шоссейных дорог не было.

В начале 1940 года в районе Нарвика были сосредоточены сравнительно крупные силы норвежской армии. Более того, в связи с советско-финляндской войной в северных районах Норвегии был проведен призыв резервистов и усилена боевая подготовка, поэтому находящиеся здесь части имели сравнительно высокую боеспособность. 6-я дивизия (генерал-майор Карл Фляйшер) была самой многочисленной в норвежской армии и насчитывала 7100 солдат и офицеров. Входившие в ее состав войска к моменту германского вторжения располагались следующим образом.

В Нарвике находились стрелковая и пулеметная роты I/IR 13, саперная рота ландсверна и взвод 65-мм горных пушек. На берегах нарвикской бухты располагались зенитные батареи «Фрамнес» (пулеметная) и «Фагернес» (два 40-мм «бофорса», командир — лейтенант Мунте-Каас). Всего гарнизон города насчитывал 432 человека под командованием полковника Конрада Сундло. В Эльвегордсмуэне, размещались основные подразделения 1-го батальона 13-го полка (майор Спьельднэс). Там же находился главный арсенал дивизии.

В Барду (80 км севернее) находились: штаб 6-й бригады (полковник Кристиан Лёкен), 2-й батальон 15-го пехотного полка, дивизионная школа, 3-й горно-артиллерийский дивизион, моторизованная батарея 75-мм орудий, 6-я рота связи (без одного взвода), 6-я санитарная рота, 6-я автомобильная рота (без одного взвода) и полевой лазарет.

В Восточном Финмарке размещался боевой штаб (полковник В. Файе), сформированный после начала советско-финской войны. Ему подчинялись батальоны I/IR 12, II/IR 14, отдельные батальоны «Варангер» и «Альта», гарнизонная рота «Киркинес», 75-мм моторизованная батарея, отдельная горная батарея, взвод 6-й роты связи, взвод 6-й автомобильной роты и полевой лазарет.

Отдельная армейская авиагруппа «Халогаланн» (майор Ферринг) располагала шестью разведывательными «фоккерами», одной транспортной машиной и тремя самолетами связи.

Корабли 3-го военно-морского округа (капитан 1 ранга Хагеруп{13}) были рассредоточены следующим образом. В гавани Нарвика стояли на якорях броненосцы «Норге» и «Эйдсволль», в других местах Уфут-фьорда — подводные лодки «В 1», «В 3» и сторожевики «Кельт», «Сенья», «Михаэль Сарс». Штабной корабль «Фритьоф Нансен» и сторожевик «Нордхав II» находились в море в районе Харстада, а «Хеймдаль» — у Саннешёэна. Остальные сторожевики были рассредоточены по различным портам: «Сюрьян» и «Свалбард II» стояли в Будё, «Торфинн I» — в Рамсунне, «Ауд I» — в Тромсё, «Россфьорд» и «Спанстинд» — в Вадсё, «Туродд» — в Хаммерфесте, «Бёртинд» — в Киркенесе.

Хотя на севере не имелось развитой системы береговой обороны, какой располагали другие округа, командование дивизии считало, что отразить нападение десанта вполне по силам. Однако полковник Сундло (советский штамп «верный квислинговец» подходит к нему как нельзя лучше), получив в 20 часов 8 апреля сообщение о приближении немцев с указанием перебросить батальон из Эльвегордсмуэна и защищать Нарвик всеми средствами, просто… отправил своих офицеров спать. Батареи «Фрамнес» и «Фагернес» также не были приведены в готовность. Правда, генерал-майор Фляйшер все же послал в город 1-й батальон (оставив тем самым арсенал совершенно без охраны). Совершив за ночь в условиях сильной метели восьмимильный переход через горы, солдаты прибыли в Нарвик рано утром, но были настолько измотаны, что едва держались на ногах…

Расставшись со второй группой у Тронхеймс-фьорда, эскадренные миноносцы под командованием коммодора Бонте продолжали идти на север, прокладывая свой путь в штормовом Норвежском море. Находившиеся на борту эсминцев горные егеря с трудом переносили штормовую погоду и вызванную ею морскую болезнь. Они почти не вставали с коек, поэтому впоследствии предложение отправиться обратно в Германию морем было отвергнуто знаменитой фразой: «Назад морем? Ни за что на свете! Лучше пройти 1800 километров пешком!» Бодрое настроение сохранял только генерал Дитль.

Вечером 8 апреля германские эсминцы счастливо разминулись в Вест-фьорде с группой линейного крейсера «Ринаун», а в 4 часа утра миновали маяк Барё и вошли в Уфут-фьорд. Здесь они натолкнулись на норвежский сторожевик «Кельт», а через несколько минут на второй — «Михаэль Сарс». «Дитер фон Рёдер» сигналом приказал им вернуться в порт, для пущей убедительности сделав несколько выстрелов из 37-мм зениток. Но перед тем, как подчиниться, норвежцы успели передать тревожное донесение по радио на находящиеся в Нарвике броненосцы береговой обороны. Вскоре оба сторожевых корабля были захвачены «Рёдером», который был оставлен на дозорной позиции у входа в фьорд.

Получив сообщение с «Кельта» о приближении немецкого соединения, капитан 2 ранга Аским приказал «Эйдсволлю» выйти из порта, а сам на флагманском корабле занял позицию в глубине Нарвикской гавани, чтобы держать под прицелом орудий вход в нее.

Батальону III/GJR 139 предстояло захватить расположенные у входа в фьорд батареи «Рамнес» и «Хавнес». Около 5 часов «Ганс Людеман» высадил роту с командиром батальона майором Гансом фон Шлеебрюгге на южном берегу, а с «Антона Шмитта» на северный берег сошла 6-я рота обер-лейтенанта Оберштайнера. При этом «Шмиттом» был остановлен норвежский сторожевик «Сенья», на который высадили группу захвата. Горные егеря по глубокому снегу карабкались на скалы, но каково же было их удивление, когда на отмеченных на картах местах не оказалось никаких батарей. Последующие поиски ни к чему не привели. Правда, роте Оберштайнера повезло больше: ей удалось найти хотя бы бетонные фундаменты под орудия. В 10 часов измотанные егеря получили приказ грузиться на корабли и идти на соединение с основными силами.

Разгадка этой курьезной истории была найдена позднее. Оказалось, что принятое еще в 1912 году решение установить батареи для защиты Уфут-фьорда так и осталось на бумаге, а германская разведка оказалась чересчур эффективной. Этот факт сыграет свою роль уже через несколько дней…

Тем временем «Ценкер», «Кёльнер» и «Кюнне» направились в Херьянгс-фьорд для высадки десанта в направлении Эльвегордсмуэна, чтобы захватить склады с оружием. Эсминцы должны были при необходимости оказать артиллерийскую поддержку, но этого не потребовалось. 3-й батальон под командованием майора Вольфа Хагемана занял поселок и продвинулся к озеру Хартвиг, где был создан опорный пункт. В захваченном арсенале оказалось 315 ручных пулеметов, 8 тысяч винтовок, большое количество патронов, а также больше тысячи мундиров и комплектов зимней одежды. Благодаря этому горные егеря генерала Дитля в последующих боях не испытывали недостатка в обмундировании, оружии и боеприпасах. В 08:30 в Эльвегордсмуэн прибыл «Эрих Гизе», отставший от группы из-за заливания машин.

Три оставшихся в его распоряжении эсминца, на борту которых остались штаб и 2-й батальон (майор Артур Хауссельс) 139-го полка, коммодор Бонте повел к Нарвикской гавани, но в 05:15 на их пути возник «Эйдсволль». Хотя стояла ненастная погода, а видимость не превышала нескольких кабельтовых, для норвежцев появление германских кораблей не оказалось неожиданным. Грянул выстрел из 210-мм орудия броненосца. Водяной фонтан поднялся перед носом одного из эсминцев, «Тиле» и «Арним» тотчас развернулись и скрылись в снежной пелене. Флагманский «Вильгельм Хайдкамп» застопорил машину и поднял примирительный сигнал «Высылаю шлюпку с офицером», заставив норвежцев прекратить огонь.

Немецкий парламентер капитан 3 ранга Генрих Герлах из штаба Бонте сообщил командиру «Эйдсволля» капитану 2 ранга Одду Виллоху, что немцы пришли как друзья и защитники, но предложил разоружиться. Виллох связался с Аскимом, но тот повторно приказал встречать противника огнем. Получив такой ответ, Герлах спустился обратно в шлюпку. Отойдя на безопасное расстояние, он выстрелил в воздух красную ракету, за которой без промедления последовал двухторпедный залп флагманского эскадренного миноносца. Следы торпед были почти не видны — густая утренняя дымка стелилась над водой. Удар пришелся в район носовых пороховых погребов «Эйдсволля». Страшный взрыв разнес старый корабль на куски. Из всей команды удалось спастись только шестерым морякам, 177 человек погибло.

Около 05:45 в бой с двумя германскими эсминцами, пытавшимися приблизиться к пирсу, вступил «Норге». Залпы устаревших орудий ложились перелетами. Броненосец успел выпустить пять 210-мм и семь 150-мм снарядов. «Бернд фон Арним» ответил своим 127-мм калибром и выстрелил семь торпед. Пораженный двумя из них, «Норге» перевернулся и затонул вместе со 102 членами экипажа. Шлюпки германских эсминцев и стоявших в Нарвике торговых судов спасли 89 человек, в том числе и Аскима.{14} С гибелью «Норге» сопротивление прекратилось. Норвежские подводные лодки противодействия высадке не оказали (позже ушли в Харстад). Не сделали ни одного выстрела и «бофорсы» батареи «Фрамнес».

Тем временем «Георг Тиле» и «Вильгельм Хайдкамп» вошли в гавань и начали высадку. Нарвик удалось взять, практически не встретив сопротивления. Комендант города сразу отдал приказ о прекращении огня, затем отправился к Дитлю и лично ему сдался в плен. Десантники быстро заняли ключевые позиции в городе и окрестностях, и в 08:10 Дитль радировал в штаб XXI группы, что Нарвик в его руках. Во второй половине дня он собрал в «Гранд-отеле» представителей военных и гражданских властей и выразил им благодарность «за проявленное благоразумие, позволившее избежать лишних жертв». Не обошлось без курьезов: буквально на глазах у упоенных быстрой победой немцев майоры Спьельднэс и Омдаль вывели из города 180 не желавших сдаваться солдат, к которым прибилось еще двое моряков с броненосца «Норге». Они заняли позиции вдоль железной дороги, по которой доставлялась железная руда из Швеции, а затем отошли к северу на соединение со своими войсками.

Нарвик прежде всего был отправной точкой вывоза руды, и тем утром в его гавани находилось 27 торговых судов пяти национальностей.{15} Неожиданное появление военных кораблей привело к тому, что капитан немецкого рудовоза «Бокенхайм» выбросил свой транспорт на прибрежные скалы, настолько сильной была его уверенность в том, что это были англичане. Все британские суда были захвачены, но носить флаг противника им пришлось недолго…

Теперь коммодору Бонте было необходимо успеть заправить эсминцы для обратного перехода прежде, чем британский флот блокирует их в фьорде. Дело осложнялось тем, что в его распоряжении имелся только один танкер — «Ян Веллем» (11 776 брт), накануне вечером пришедший из секретной базы «Базис Норд» (под Мурманском) под видом торгового судна. Второй — сильно отставший от графика «Каттегат» (6031 брт) — около полудня 9 апреля был перехвачен южнее Будё норвежским кораблем охраны рыболовства «Нордкап» (капитан-лейтенант Йонсен). Сторожевик снял 34 человека экипажа танкера и потопил его, расстреляв из единственной 47-мм пушки.

В 14:30 флагманский эсминец пришвартовался к борту «Веллема» и начал заправку. Перекачка нефти проходила крайне медленно, так как переоборудованный из китобойной базы танкер мог обслуживать не более двух кораблей одновременно, затрачивая на каждый по семь-восемь часов. К вечеру был заправлен только «Хайдкамп», а «Ценкер» и «Кёльнер» еще стояли у борта танкера, поэтому было решено отложить выход группы в обратный путь на сутки. Эта задержка имела самые трагические последствия. Прозевав германскую высадку в Норвегии, англичане все же постарались продемонстрировать, что их флот еще правит морями. Велико же было удивление немцев, когда на рассвете 10 апреля у Нарвика неожиданно появились британские эсминцы…

 

4.3. Взятие Тронхейма

 

Район Тронхейма и Тронхеймс-фьорд имели важное значение для обороны Норвегии, так как фьорд разрезает страну с севера на юг на две части, кроме того, через город проходит единственная железная дорога, соединяющая Северную Норвегию с Южной.

Тронхеймский гарнизон располагал достаточными силами, чтобы отразить нападение десанта. Устье Тронхеймс-фьорда прикрывала крепость «Агденес». На скалистых берегах располагались форты «Хюснес», «Бреттинген» и «Хамбора», насчитывающие в сумме четыре 210-мм, семь 150-мм и пять 65-мм орудий, которые обслуживало 340 человек личного состава. В самом городе размещались штабы 5-й дивизии и 12-го пехотного полка; батальон II/IR 13 (майор Кнудсен); два кирасирских эскадрона, пулеметный и минометный взводы 3-го драгунского полка; саперный батальон «Трённелаг». Также в Тронхейме находилось семь складов с оружием и предметами снабжения.

В ночь на 9 апреля в районе Тронхейма находились следующие корабли норвежского флота. Дозор у крепости «Агденес» несли сторожевые корабли «Хауг III», «Фозен» и «Стейнхьер» ; в Скьёрн-фьорде стоял на якоре минзаг «Фрёйя», шедший из Харстада на ремонт в Хортен. В самом Тронхейме находились ремонтировавшийся миноносец «Лакс», сторожевики «Хауг II» и «Наума». В районе Кристиансунна находились миноносцы «Сильд», «Скрей» и сторожевик «Хейльхорн».

Несмотря на неприятный инцидент с «Сандерлэндом», группа II избежала столкновения с британским флотом, а в 17:50 капитан 1 ранга Хейе выслал один из «арадо» (пилот — обер-лейтенант Техам, наблюдатель — лейтенант Польцен) на разведку подходов к Тронхеймс-фьорду. Экипаж получил указание не подлетать близко к городу, чтобы не нарушать скрытности. Самолет донес об отсутствии кораблей противника и приводнился в Оркдальс-фьорде южнее Тронхейма, где был захвачен норвежцами (позже они передали его англичанам). Двадцатипятиузловой скоростью крейсер и четыре эсминца 2-й флотилии подошли к входу в Краксвангс-фьорд. У его устья немцев встретил «Фозен», которому «Адмирал Хиппер» просигналил: «По распоряжению своего правительства следую в Тронхейм; никаких недружественных намерений не имею». Пока норвежцы пытались понять смысл сообщения, группа проследовала мимо них. Все, что оставалось патрульному судну, это поднять сигнал «Остановиться!» и выпустить в воздух красные ракеты.

С непотушенными огнями, предупреждая по-английски норвежцев об отсутствии опасности, «Хиппер» с эсминцами вошли в Тронхеймс-фьорд. Его наиболее узкая часть ярко освещалась прожекторами, что свидетельствовало о том, что наблюдательные посты и береговые батареи получили предупреждение об опасности. В 4 часа германский отряд прошел мыс Агденес, а двенадцатью минутами позже батареи «Хюснеса» (капитан О. Ланге) открыли огонь. Первые три выстрела легли недолетами. В ответ Хейе приказал ослеплять наводчиков светом прожекторов, и лишь пройдя мимо форта — дать пару залпов из кормовых башен.

С батареями пришлось повозиться. «Якоби», «Ридель» и «Хайнеманн» высадили в бухте Стрёммен десант для их захвата, но группа из почти пятисот горных егерей с минометами в течение пяти часов не могла пробиться по дороге сквозь узкое 700-метровое ущелье. Оборону там держали всего 37 человек из расчетов батарей под командованием Ланге. Потери немцев составили 22 человека, у норвежцев были только легкораненые.

«Адмирал Хиппер» и «Экольдт» продолжили свой путь к Тронхейму и в 05:25 встали на якоря в его гавани, сразу начав высадку горных егерей 138-го полка. Небольшие штурмовые группы отряда капитана 3 ранга Хорнека быстро захватили стоящие в порту суда. С крейсера поднялись два оставшихся гидросамолета, чтобы разведать окрестности и еще не занятые немцами батареи. Город был занят беспрепятственно. Командир 5-й дивизии генерал-майор Якоб Лаурантзон приостановил мобилизацию в своем округе и приказал не оказывать сопротивления. В 15:15 «ввиду безнадежности положения» гарнизон Тронхейма капитулировал, хотя потери составили всего одного убитого (гражданского) и двух раненых.

После полудня прибыли шестнадцать самолетов Ku.Fl.Gr. 506, правда, их невозможно было использовать из-за отсутствия горючего. Кроме того, от случайной пулеметной очереди погиб командир 1-й эскадрильи капитан Линхард Визанд. Не дошел до Тронхейма и транспорт «Майн» (7600 брт) — утром 10 апреля в 40 милях от Хёугесунна его потопил норвежский эсминец «Драуг». Выловив из воды 67 немецких моряков, капитан-лейтенант Хорве увел свой корабль на Шетландские острова.

Как и в других пунктах, согласно плану, корабли должны были покинуть Тронхейм. Осмотр «Адмирала Хиппера» показал, что исправить повреждения, полученные в результате таранного удара «Глоууорма», можно только в доке, поэтому крейсеру следовало как можно скорее вернуться в Германию. Дело осложнялось недостатком топлива и тем обстоятельством, что нужно было дождаться, пока не будут приведены в готовность батареи. «Оба эти дня, — пишет В. Маршалль, — у личного состава немецкой эскадры, вошедшей в порт, не проходило неприятное чувство пребывания в мышеловке. Однако англичане не решились нанести контрудар».

Батареи укрепленного района «Агденес» были приведены в порядок немецкими артиллеристами и составили основу морской обороны Тронхейма. Это позволило «Хипперу» отправиться в обратный путь. Помимо захваченных в порту миноносца «Лакс», сторожевиков «Хауг II» и «Наума», 11 апреля «Теодор Ридель» перехватил пытавшиеся выскользнуть из мышеловки Тронхеймс-фьорда сторожевики «Фозен» и «Стейнхьер». Через три дня они были укомплектованы немецкими экипажами и стали нести дозорную службу.

 

4.4. Штурм Бергена

 

Десант в Берген среди прочих пунктов вторжения был, пожалуй, самым опасным. Всего 280 миль отделяет его от Скапа-Флоу, а это означало, что всего через несколько часов после сигнала тревоги тут мог появиться британский флот. При этом немцам предстояло пройти до него 420 миль — в полтора раза больше, чем противнику.

Практически каждый из кораблей группы контр-адмирала Губерта Шмундта имел тот или иной изъян, что снижало ее боеспособность. «Кёльн» недавно сменил командира, «Кёнигсберг» так спешно вытащили из ремонта, что он не завершил проб всех систем и не провел учебных стрельб, «Карл Петерс» официально вступил в строй два месяца назад, а на деле даже не прошел полностью приемные испытания, а ветеран «Бремзе» давно требовал переборки машин. Наконец, ни один из крейсеров не имел оборудования, необходимого флагманскому кораблю. Чтобы не связывать себя тихоходными кораблями, Шмундт в последний момент предпринял попытку свести в свое соединение все три крейсера типа «К», но получил отказ. Однако, зная об опасном расположении объекта атаки группы III, командование операцией заранее дало соответствующие указания:

Командующему разведывательными силами.

24 марта 1940 г.

Секретно. Особой важности.

Поведение во время входа в гавань

Все суда идут с погашенными огнями. Маскировку под английские корабли следует сохранять как можно дольше. На все запросы норвежских кораблей отвечать по-английски. В ответах выбирать что-либо вроде:

«Иду в Берген с кратким визитом. Враждебных намерений не имею».

На запросы называться именами английских боевых кораблей:

«Koln» — HMS «Cairo»;

«Konigsberg» — HMS «Calcutta»;

«Bremse» — HMS «Faulknоr»;

«Karl Peters» — HMS «Halcyon».

Принять заранее меры, чтобы при необходимости можно было освещать развевающийся английский флаг.

Для Бергена руководствоваться следующими принципиальными указаниями, если одна из наших частей окажется вынуждена отвечать на запрос проходящего корабля:

Отвечать на запрос (в случае с «Koln»): HMS «Cairo».

На приказ остановиться: (1) «Пожалуйста, повторите последний сигнал». (2) «Невозможно разобрать ваш сигнал».

В случае предупредительного выстрела: «Прекратите огонь. Британский корабль. Добрый друг». В случае запроса относительно назначения и цели: «Иду в Берген. Преследую немецкие пароходы».

Окончательная подготовка группы заняла всего четыре дня. За это время «Кёльн» принял на борт 640 человек, а «Кёнигсберг» — 735, в том числе штабы «Адмирала западного побережья» адмирала фон Шрадера и 159-го пехотного полка (командир — полковник граф фон Штольберг). В 00:30 6 апреля командиры смогли доложить о готовности своих кораблей, хотя еще предыдущим утром они находились в трех различных портах. Спешка оказалась даже напрасной, так как и этот, и следующий дни соединение провело у причальных стенок Вильгельмсхафена.

Лишь незадолго до полуночи 7 апреля основная часть группы снялась с якоря. Из Куксхафена вышел «Карл Петерс». С рассветом над кораблями появились два Не-111 противолодочного эскорта. Хотя над морем стелился густой туман, ограничивавший видимость двумя-тремя кабельтовыми, это не шло ни в какое сравнение с условиями, в которых оказались эсминцы первой группы. Правда, сохранять заданные 18 узлов было сложновато, зато английские подводные лодки не засекли крейсера Шмундта, хотя вахтенные наблюдатели постоянно докладывали об замеченных перископах. Адмирал имел все основания считать, что его корабли обнаружены. Как оказалось позднее, 8 апреля немцы всего на 60 миль разминулись с эскадрой вице-адмирала Лейтона. Тем не менее, к вечеру группа благополучно достигла широты Бергена. Здесь около 20:00 к ней присоединились торпедные катера, вышедшие с Гельголанда. Сразу же миноносец «Вольф» плеснул ложку дегтя в работавший пока с точностью часового механизма план, протаранив торпедный катер «S 19». Хотя последний не затонул, его пришлось отправить для устранения повреждений в пустынный Беммель-фьорд (около 50 миль от Бергена), откуда он пришел в Берген на следующий день после его захвата. Чтобы не прибыть на место ранее назначенного часа, соединение двинулось дальше лишь в 01:40. Впереди шли оба миноносца, за ними флагманский «Кёльн», далее «Кёнигсберг», «Бремзе», «Карл Петерс» и катера.

К тому времени в районе Бергена из состава норвежских вооруженных сил находились: штаб 4-й дивизии (генерал-майор В. Стеффенс), полностью укомплектованный I/IR 9, 3-я саперная рота. Берген являлся также центром 2-го военно-морского округа (контр-адмирал Танк-Нильсен), зона ответственности которого простиралась от Тронхеймс-фьорда до Ставангера. Бю-фьорд имел мощную береговую оборону, включавшую форты «Хеллен», «Кварвен» и «Херё» (три 240-мм, шесть 210-мм, три 150-мм и ряд мелких орудий), зенитные и торпедные батареи. Личный состав укрепленного района насчитывал 632 человека, а гарнизон города — 750.

Наиболее боеспособные корабли округа — эсминцы 1-го и 2-го дивизионов — были разбросаны вдоль побережья между Бергеном и Ставангером. В Бергене находились ремонтировавшиеся корабли: миноносец «Бранд», минный заградитель «Уллер», а также выведенный из состава флота миноносец «Хваль». Севернее, у авиастанции Флатё, стоял 2-й дивизион тральщиков. Подводная лодка «В 6» и миноносец «Снёгг» находились во Флурё, миноносец «Трюгг» — в Олесунне, миноносец «Стегг» — в Скудеснесе. Южные входы в Бю-фьорд охраняли сторожевые корабли «Мангер», «Хаус», «Линдаас», миноносцы «Сторм» и «Сэль». В северных проливах дозор несли сторожевики «Бьерк», «Коммонвелт», «Веслефрикк» и «Веслегутт». Получив приказ командования флота, минный заградитель «Тюр» (капитан-лейтенант Ульструп) успел установить на фарватере два заграждения из 7 и 16 мин. Только по счастливой случайности группа Шмундта миновала их благополучно.

Маяки на берегу не горели, но оставшиеся зажженными небольшие внутренние огни значительно облегчали положение немецких кораблей. К тому же туман, как по заказу, исчез. В 02:05 на входе в Корс-фьорд справа по курсу показался небольшой патрульный корабль. Это был «Мангер». На его запрос с «Кёльна» ответили в соответствии с планом: «HMS Cairo ». Над кораблем развевался британский флаг. Ответ норвежцев явно не удовлетворил, так как луч прожектора осветил шедший вторым «Кёнигсберг», а затем в небо взвились сигнальные ракеты. Правда, огня на поражение норвежцы не открыли. Оповещенные сторожевики еще неоднократно возникали перед немецкими кораблями, но те каждый раз повторяли, что идут англичане. Перед поворотом германской эскадры в Бю-фьорд норвежский миноносец «Сторм» (лейтенант Петтерсен) все же выпустил торпеду, но она, попав в корабль противника, не взорвалась — не сработал взрыватель.{16}

У Стангена отряд остановился, и на торпедные катера были перегружены ударные подразделения, которые имели задачу захватить береговые батареи «Кварвен» и «Херё». После перегрузки движение возобновилось. Орудийные башни крейсеров не были наведены на противника, хотя в остальном боевая готовность была полной.

В 05:15, как только немецкие корабли вошли в зону поражения, орудия «Кварвена» открыли огонь. Из-за ограниченности сектора огня батареи «Кёльн» вышел из-под обстрела столь быстро, что не успел получить и царапины, но вот «Кёнигсбергу» досталось. Один 210-мм снаряд первого же залпа разорвался у самого борта в районе кормовой башни. Командир крейсера капитан 1 ранга Генрих Руфус, посчитав первый выстрел предупредительным, огня не открывал и приказал просигналить: «Не стрелять — друзья». Обман снова не удался, и три следующих снаряда с берега практически лишили корабль боеспособности, выведя из строя котельное отделение №3 и вызвав сильный пожар, в результате чего временно полностью обесточились башни главного калибра. Облако дыма и пара окутало крейсер, затрудняя корректировку стрельбы зенитных орудий и автоматов. Одно попадание в носовую часть получил «Бремзе», но оно не сказалось на его боеспособности. К счастью для немцев, торпедная батарея «Кварвена» оказалась не подготовленной к бою.

В разгар перестрелки над кораблями появились два норвежских гидроплана, вылетевшие с авиастанции Флатё. Лейтенант Эйнар Свеннинг на MF-11 и лейтенант Ганс Бугге на Не-115 отбомбились по «Кёльну» и «Кёнигсбергу», но все бомбы «ушли в молоко». Ответный зенитный огонь также не дал результатов.

Руфус приказал отойти в Пудде-фьорд. К тому времени стрельбу по немецким кораблям открыли еще две батареи. Вскоре «Кёнигсберг» смог ответить полными залпами, а «Кёльн», в нескольких десятках метров от бортов которого тоже рвались неприятельские снаряды, производил пересадку войск на катера и мог вести огонь только носовой башней. Пяти залпов хватило, чтобы батареи замолчали на какое-то время. В 06:06 четыре бомбардировщика Не-111 из 9./KG 4 (командир — обер-лейтенант Харнагель), преодолев разрозненный огонь зениток, сбросили на орудия свой груз. На батарее «Хеллен» погибло 5 человек. Не успели самолеты улететь, как стрельба возобновилась. Правда, уже ненадолго. И на этот раз заслуга в их подавлении принадлежала десанту.

Первые шлюпки и катера с войсками достигли берега в 06:20. Немецкий офицер связался по телефону с комендантом укрепленного района полковником Г.И. Виллохом и приказал немедленно прекратить огонь. Гарнизон сложил оружие, имея всего 8 убитых и 18 раненых. В 10:30 на батареях уже хозяйничали немцы, спешно пытаясь привести орудия в готовность. В гавани было захвачено около 60 пароходов. Преодолев последнее сопротивление немногочисленных расчетов нескольких дотов, пехотинцы 159-го полка при поддержке морских артиллеристов{17} утвердились на окружающих город высотах. Подразделения бергенского гарнизона отошли на юг и закрепились около Нестуна. Но немцы и не пытались их преследовать.

Днем в Берген прибыли три гидросамолета 108-й транспортной эскадры, доставившие небольшое подкрепление. К несчастью, один из них разбился, два члена экипажа и шесть солдат погибли. Вторая, более существенная неприятность случилась вечером: транспорт «Сан Пауло» (4977 брт) подорвался на мине, поставленной «Тюром» у острова Лерё, и затонул. Только троим из шестидесяти восьми находившихся на борту удалось добраться до берега.

Перед немецкими моряками стояли теперь свои проблемы. По плану группа, кроме «Бремзе», «Петерса» и катеров, перешедших в подчинение «Адмирала западного побережья», в тот же день должна была вернуться. Однако командир и механик «Кёнигсберга», вопреки мнению адмирала Шмундта и флагманского механика инженера-капитана 1 ранга Кобера, утверждали, что кораблю требуется один-два дня для ремонта. Утром крейсер заправил топливом миноносец «Вольф» и прибывшую плавбазу гидроавиации «Бернхард фон Чирски», экипаж спешно устранял полученные повреждения. Руфус настаивал на том, чтобы отложить выход минимум на сутки.

Требовалось решить, что лучше: оставить крейсер в порту, или иметь в составе сил поврежденный корабль, способный развить не более 22 узлов. Обстановку осложняло наличие поблизости крупных военно-морских сил противника. Поднятый с «Кёнигсберга» на разведку «арадо» обнаружил британскую эскадру из четырех крейсеров и семи эсминцев всего в 80 милях от Бергена (это были корабли вице-адмирала Лейтона). Вступивший в должность командующего западным побережьем адмирал Шрадер предлагал оставить в Бергене вообще все корабли, поскольку батареи еще не были введены в действие, и приходилось считаться с опасностью британского контрдесанта. «Англичане, — считает Владимир Кофман, — имели прекрасную возможность уничтожить всю группу в порту, но Адмиралтейство проявило слишком большую осторожность, опасаясь, что береговые батареи составят непреодолимое препятствие, и отдало приказ отменить атаку. Так два германских крейсера спаслись от практически неминуемой гибели, но для одного из них судьба оставила всего несколько часов».

 

4.5. Высадка десантов в Южной Норвегии

 

 

Кристиансанн

 

Военно-морская база Кристиансанн располагается на южном побережье Норвегии, наиболее близко к германским портам. Для его захвата выделялась группа IV, в которую входил крейсер «Карлсруэ», три миноносца и флотилия торпедных катеров. Командир крейсера капитан 1 ранга Фридрих Риве одновременно являлся и командиром группы.

К апрелю 1940 года «Карлсруэ» с большой натяжкой можно было назвать кораблем первой линии: он только что вышел из длительного ремонта и его полностью обновленный экипаж еще не приобрел необходимой боевой подготовки. Несмотря на это, крейсер признали годным к операции.

7 апреля корабли приняли на борт войска и на следующий день рано утром вышли в море. Отличная видимость в первой половине суток держала наблюдателей в постоянном напряжении: было известно о наличии большого числа британских подлодок на подходах к Скагерраку. К вечеру же опустившийся туман окутал корабли так плотно, что намеченное на 18:00 сосредоточение группы растянулось и закончилось только после полуночи. При этом потерялся миноносец «Грайф», на борту которого находился 234-й самокатный эскадрон, предназначенный для высадки в Арендале. Командир 5-й флотилии миноносцев капитан 3 ранга Вольф Хенне, державший на корабле свой брейд-вымпел, решил отделиться от соединения для выполнения поставленной задачи, не известив об этом Риве. Десант в Арендале был высажен в 9 утра с опозданием из-за тумана, но прошел без сучка и задоринки. Немцы быстро заняли город. Военно-морской комендант города капитан-лейтенант Квилекваль прибыл в свой штаб как раз вовремя, чтобы сдать личное оружие и отправиться под арест. Совсем иначе обстояло дело в основном пункте.

Хотя туман к утру немного рассеялся, видимость оставалась плохой, и берег открылся только в 6 часов, когда по плану десант уже должен был занимать город. На входе в Кристиансанн-фьорд с «Циндао» на катера были перегружены подразделения морской артиллерии, предназначенные для захвата береговых батарей. В это время над кораблями появился норвежский гидросамолет. Пилот «Хёвера» лейтенант Кнут Оскар, обнаружив неопознанные корабли у входа в порт, дал радио в штаб округа. Перехват сообщения дал немцам понять, что внезапность утрачена. Крейсер медленно втягивался во фьорд, ориентируясь на непогашенный маяк Грёнинген. Экипаж готовился к неминуемому бою.

Губерния Ругаланн входила в зону ответственности 3-й норвежской дивизии (генерал-майор Е. Лильедаль). Основой гарнизона Кристиансанна являлся 1-й батальон 3-го пехотного полка «Телемарк» под командованием подполковника О. Фосбю. Две его роты патрулировали побережье, а отдельные стрелковый и пулеметный взводы охраняли аэродром Кьевик на восточном берегу фьорда. На западной окраине города размещалась рота самокатчиков. В общей сложности гарнизон насчитывал 55 офицеров и 385 солдат. В Эвье (50 миль севернее), являвшемся учебным центром дивизии, мобилизовался 7-й пехотный полк «Агдер» и находились кирасирская рота 1-го драгунского полка и 5-я батарея 2-го горно-артиллерийского дивизиона.

Укрепленный район «Кристиансанн» состоял из двух групп батарей, имевших на вооружении 12 орудий калибром от 150 до 240 миллиметров. Главную опасность представляли батареи лежащего прямо перед портом острова Оддерё, обойти который было невозможно. В двух с половиной километрах на северо-восток располагалась батарея «Глеодден».

Под командованием морского коменданта базы капитана 1 ранга Вигерса была группа относительно современных кораблей. В порту стояли эсминец «Гюллер» и подводные лодки «В 2» и «В 5», в военной гавани Марвикен — эсминец «Один», сторожевики «Люнгдаль» и «Хваль VII» и выведенный из состава флота миноносец «Дельфин». На подходах к фьорду несли дозор патрульные миноносцы «Квик», «Люн» и сторожевики «Хваль IV», «Хваль VI».

Командир немецкой группы понимал сложность ситуации. Орудия «Оддерё» стояли высоко на скалах (до 60 метров над уровнем моря), а «Карлсруэ» мог идти только курсом на них, используя единственную носовую башню. Маневрирование на узком фарватере исключалось. Но тут из тумана вышло большое торговое судно, и Риве решил использовать его в качестве щита. Однако, как на грех, оно оказалось своим.

«Сиэтл», 7369-тонный теплоход ГАПАГа, завершал свой, начатый еще до войны, рейс из Ванкувера. Его мужественный капитан Герман Лейман прорвал английскую блокаду и теперь чувствовал себя в полной безопасности в водах нейтральной страны. О начавшемся вторжении ему, конечно, не было известно. Война настигла утомленных моряков и здесь. Слегка модифицировав свой план, Риве распорядился, чтобы судно, о принадлежность которого норвежцы не имели никакого представления, продолжало движение. «Сиэтл» беспрепятственно прошел в гавань, следом двинулся крейсер.

В 06:32, когда туман рассеялся, 210-мм батарея с Оддерё (капитан Гейрульв) открыла огонь. Первый же залп лег перед носом «Карлсруэ». Ответный огонь через три минуты открыли только носовые орудия крейсера, так как узкий фарватер не позволял держать батарею под обстрелом всем главным калибром. Тут же новый залп с берега дал накрытие. Риве немедленно развернулся на обратный курс, не дойдя до цели около 3,5 миль, и вскоре корабль оказался в исходной точке.

Командиры норвежских кораблей повели себя не лучшим образом. Хотя подводные лодки в 05:00 получили приказ выйти в море, выполнила его только «В 5». При первых же залпах батареи командир субмарины — капитан-лейтенант Ю. Брекке — приказал погрузиться на предельную глубину, а всплыл только через несколько часов, когда все уже было закончено. На второй лодке разбирали гирокомпас, что явилось для капитан-лейтенанта Бру достаточной причиной, чтобы остаться у причала. Не тронулись с места и оба современных эсминца. «Один» находился в мелком ремонте, а командир «Гюллера» капитан-лейтенант Хольк оставил корабль и отправился узнать по телефону дальнейшие распоряжения. Дозорные сторожевики, едва германские миноносцы сделали по ним несколько неточных выстрелов, поспешили укрыться среди скалистых островков. В общем, ни один норвежский корабль не предпринял попытки оказать сопротивление, хотя при большей расторопности они имели бы все шансы на успех в морском бою.

Однако события продолжали развиваться. Около 7 часов над фьордом появились германские бомбардировщики. Семерка «хейнкелей» из состава 7./KG 4 (капитан Э. Блёдом) сбросила свой груз на Оддерё. Ободренный поддержкой, Риве решил снова пойти на прорыв. Для корректировки огня подняли в воздух «арадо», и крейсер на большой скорости двинулся на противника. Но батарея оказалась еще вполне жизнеспособной, опять накрыв «Карлсруэ» метким залпом. Пришлось повернуть во второй раз, прикрывшись дымовой завесой.

Убедившись в безуспешности прямого штурма, Риве решил отойти к устью фьорда и, ведя свой корабль галсами, полными залпами попытаться подавить батарею. Тем временем миноносцы и катера с десантом должны были попытаться проникнуть в гавань. По радио был подан запрос на дополнительную авиационную поддержку. В течение сорока минут «Карлсруэ» обстреливал «Оддерё» из всех девяти стволов с дистанции 60–65 кабельтовых. Никакого заметного результата не наблюдалось. Затем снова опустился туман, и стрельбу пришлось прекратить.

Только около 09:30 крейсер смог в третий раз возобновить попытку прорыва. Хотя норвежцы не прекращали огня, он становился все реже и беспорядочнее. Всего при отражении атаки норвежцы выпустили 20 снарядов 210-мм калибра, около 60 шестидюймовых и дюжину — из 240-мм гаубиц.

Появившиеся 16 бомбардировщиков 2-й и 3-й эскадрилий 26-й эскадры оказали дополнительное воздействие на норвежских артиллеристов. Зенитчики подбили машину командира 2./KG 26 майора Шэпера, вынужденную совершить посадку на воду, но летчики были спасены тральщиком «М 1». В целом налет оказался удачнее предыдущего. Загорелся лес, взрыв 250-килограммовой бомбы разворотил склад боеприпасов, и весь остров заволокло дымом. Командир «Оддерё» майор Сандберг отдал приказ оставить позиции. Не обошлось и без конфуза: одна из бомб угодила точно в «Сиэтл», как раз дошедший до острова. «Карлсруэ» и «Циндао» возобновили переброску десанта на торпедные катера, и около 11 часов подразделение 302-го дивизиона морской артиллерии высадилось на остров, заняв умолкшую батарею, с которой успели уйти комендоры.

Через полчаса десант с миноносцев начал высаживаться в городе. Потери защитников составили 8 убитых и 40 раненых. Пехотные части 3-й дивизии не оказали противнику сопротивления, зато сохранили дисциплину и отошли без потерь. Орудия батареи «Глеодден» вообще не сделали ни единого выстрела.

Все норвежские корабли, не сумевшие дать отпор вторжению, были захвачены. С большим удивлением немецкие моряки встретили в порту своих коллег с «U 21». После полудня прибыли «Грайф» и три парохода 1-го транспортного отряда с подкреплением, оружием и боевой техникой. Переброшенная тремя торпедными катерами десантная группа заняла аэродром Кьевик. В руки немцев попали новейшие самолеты норвежских ВВС: девятнадцать истребителей «Кёртисс» С-75 (позже их передали финнам вместе с однотипными машинами, захваченными во Франции). В 17 часов командир «Карлсруэ» доложил «Адмиралу южного побережья» Отто Шенку, что выгрузка пехотных частей закончена.

Теперь перед Риве стояла совсем простая задача: не задерживаясь до утра, уйти обратно в Германию. В 19:00 крейсер в сопровождении всех трех миноносцев вышел из порта. Достигнув открытого моря, группа 21-узловой скоростью двинулась на юг. Однако спокойный поход продлился недолго.

Между Южной Норвегией и Гельголандской бухтой занимали позицию британские подводные лодки «Траэнт» и «Трайдент». Командир первой из них, лейтенант-коммандер Дж. Хатчинсон, с дистанции около 10 миль обнаружил в сумерках германские корабли, определенные им как крейсер типа «К» и три эсминца (миноносцы довоенной постройки имели весьма похожий на «маассы» силуэт). Хатчинсон решил в полной мере использовать мощный носовой залп своей лодки, и около 20:00 выпустил десять торпед с дистанции около 20 кабельтовых вдогон шедшей зигзагом немецкой группе.

Хотя на крейсере заметили следы торпед с правого борта, и Риве приказал дать полный ход, надеясь успеть пройти мимо них, попадания избежать не удалось. На «Траэнте» и находившемся поблизости «Трайденте» ясно слышали три взрыва, немцы все же считают, что «Карлсруэ» досталась лишь одна торпеда (что подтверждается характером полученных повреждений). Миноносцы эскорта после этого некоторое время преследовали «Траэнт», но без какого-либо успеха.{18}

Попадание пришлось в район отсеков вспомогательных механизмов и крейсерских турбин, в которых погибло 11 человек персонала; остальным пришлось покинуть быстро затапливаемые отсеки. Вскоре вода залила первое генераторное отделение, пропала электроэнергия. Выход из строя энергетики привел к почти полному прекращению откачки воды, и постепенно затопление распространилось по всему крейсеру. Слабая выучка экипажа недавно вышедшего из ремонта крейсера привела к редкостной для германского флота неразберихе и даже панике. Старший офицер корабля капитан 3 ранга Дювель не смог организовать борьбу за живучесть, хотя последующее расследование показало, что ситуация не была абсолютно безнадежной. Генераторные отделения №2 и №3 не пострадали, но ввести в действие их оборудование не пытались.

Как бы то ни было, Риве подозвал миноносцы к борту медленно погружавшегося крейсера, и в 20:45 «Зееадлер» и «Лухс» начали принимать основную часть экипажа, после чего отправились прямиком в Киль. Через полчаса на «Грайф» перешли остатки команды и сам Риве. В 22:50 миноносец выпустил в «Карлсруэ» две торпеды, поставивших последнюю точку в судьбе корабля...

 

Эгерсунн

 

В расположенном западнее Кристиансанна небольшом порту Эгерсунн четыре тральщика 2-й флотилии капитана 3 ранга Курта Тома высадили самокатный эскадрон 169-го разведывательного батальона. Основным объектом атаки здесь была станция, через которую по подводному кабелю осуществлялась телеграфная и телефонная связь с Англией. Вход в гавань охранял миноносец «Скарв». Когда в предрассветном тумане показались неизвестные корабли, его командир младший лейтенант Сваэ приказал запросить их принадлежность. С головного «М 1» (капитан-лейтенант Бартельс) ответили по-норвежски: «Dette er «Gyller». Ta imot fortoyningene» (Это «Гюллер». Примите швартовы). Силуэтом тральщик очень походил на новейшие норвежские эсминцы, поэтому сигнальщики «Скарва» успокоились, а палубная команда приготовилась принять швартовы. Однако на палубе подошедшего корабля оказались не матросы, а автоматчики. Удивленным норвежцам было уже поздно что-либо предпринимать. Абордажная группа подняла на миноносце германский флаг.

Сто пятьдесят десантников без труда справились с поставленной задачей. Когда порт был занят, три тральщика группы Тома сразу же ушли назад, но «М 1» пришлось задержаться из-за поломки упорного подшипника. Пока устранялась неисправность, корабль переподчинили «Адмиралу западного побережья», и в последующие недели ему пришлось пройти немало миль в норвежских прибрежных водах. «Моряков этого тральщика видели и в Кристиансанне, и в Ставангере, и в Хёугесунне, и в Бергене, и повсюду, как на море, так на суше, они действовали весьма успешно», — с восхищением отмечает адмирал Маршалль.

 

Ставангер

 

Еще одним из важнейших объектов на норвежском побережье был находящийся неподалеку от Ставангера аэродром Сола — самый оборудованный и современный в Норвегии, к тому же расположенный наиболее близко к британским базам. Для его захвата выделялись рота парашютистов, 1-й батальон 193-го пехотного полка и подразделение зенитной артиллерии (всего около 800 человек). Тем же утром англичане выслали девять «Хадсонов» 220-й, 224-й и 233-й эскадрилий Берегового командования для поиска немецких кораблей в районе Ставангера и Хёугесунна. В 07:46 машина флайт-лейтенанта Райта из 224 sqn пролетела над Сола, не обнаружив ничего подозрительного или достойного внимания. Как оказалось, до германской высадки оставалось совсем недолго.

Транспортные «юнкерсы» эскадрильи 7./KGzbV 1 вылетели двумя группами под прикрытием двухмоторных Bf-110 эскадрильи 3./ZG 76. Командовал истребителями знаменитый Гордон Голлоб — будущий ас, генерал-майор и инспектор истребительной авиации, а пока еще обер-лейтенант. Отвратительная погода — низкая облачность и плотный туман — заставили первую группу с десантом вернуться. Два «мессершмитта» столкнулись над Северным морем и рухнули в воду, поэтому Голлоб, покачав крыльями (пользоваться в воздухе радио было строжайше запрещено), также повернул на обратный курс. К цели вышло лишь двенадцать Ju-52, ведомые капитаном Гюнтером Капито, да пара истребителей, пилоты которых — обер-фельдфебель Фляйшман и фельдфебель Грёнинг — не заметили в тумане сигналов своего командира.

В 09:20 парашютисты передовой роты 3./FJR 1 под командованием обер-лейтенанта барона фон Брандиса (спустя месяц, 10 мая, он погибнет во время десанта на Дордрехт) начали выброску. Защитники аэродрома под командованием лейтенанта Тура Тангваля успели организовать оборону. Десант был выброшен неудачно, и ветер относил неуправляемые парашюты в сектор огня норвежских зенитных пулеметов. Их подавлением немедленно занялись истребители, так что погибло всего три десантника, еще десять получили ранения. С нейтрализацией зенитных батарей перестала существовать опасность для самолетов со вторым эшелоном десанта. Вскоре аэродром был в руках немцев. Только несколько небольших опорных пунктов продолжали сопротивление.

Переброска подразделений и вооружения на Сола велась стремительными темпами. Наземной команде Люфтваффе понадобилось 4 часа, чтобы наладить работу аэродрома и организовать прием и отправку самолетов. Об эффективности их деятельности говорит тот факт, что за первый день операции через Сола прошло 180 машин. «Юнкерсы» 104-й и 106-й транспортных авиагрупп доставили два батальона 193-го пехотного полка, девять машин 101-й группы привезли горючее. Пять Ju-90 и два FW-200 перебросили наземный персонал I/StG 1, а также личный состав 4./FlakRgt 33 с 20-мм зенитными пушками. На гидросамолетах прибыл личный состав еще трех зенитных батарей, вооружение которых доставлялось на транспортных судах. К вечеру для постоянного базирования на Сола прибыли 22 пикировщика Ju-87 из I/StG 1, 4 истребителя Bf-110 3-й эскадрильи ZG 76 и 15 гидропланов Не-115 106-й береговой авиагруппы…

Норвежский эсминец «Эгир» под командованием капитан-лейтенанта Н. Брууна в момент получения сообщения о германском вторжении находился в море. Неожиданно показался неизвестный пароход, который был остановлен и досмотрен. В ходе осмотра была установлена его германская принадлежность — это был «Рода» (6000 брт) авангардного отряда, доставлявший в Ставангер припасы для десантников. Выполняя приказ командира, комендоры «Эгира» выпустили 25 снарядов из носового орудия, и через десять минут транспорт скрылся под водой. Пленных решили доставить в Ставангер. Там корабль обнаружили немцы: семь бомбардировщиков 8./KG 4 произвели атаку, миноносец получил прямое попадание 250-кг бомбы и затонул в гавани.{19} Погибло восемь моряков, один был тяжело ранен (позже скончался в госпитале) и двое — легко.

Нельзя сказать, что гибель «Рода» оказалась невосполнимой утратой. Три судна 1-го транспортного отряда благополучно прибыли в назначенное место утром 9 апреля и доставили подкрепления и боеприпасы. Однако потеря танкера «Посидониа», потопленного 8 апреля британской подлодкой «Тритон», вызвала недостаток топлива и ограничила на первых порах возможности аэродрома. Только 11 апреля из Кристиансанна прибыл другой танкер.

 

4.6. Драма в Осло-фьорде

 

Осло, безусловно, являлся ключевым пунктом германского вторжения, как в политическом, так и в военном отношении. Если бы с первых часов операции король и правительство Норвегии оказались плененными, это позволило бы немцам склонить их к мирной капитуляции, как это случилось в Дании. Учитывая в общем лояльное отношение норвежцев к Германии, такое развитие событий представляется вполне возможным. Кроме того, Осло являлся крупнейшим портом страны, через который лежал наиболее удобный путь из Германии и Дании. Как бы ни разворачивались события в других местах, неудача в данном пункте могла бы поставить под удар всю операцию.

Район столицы входил в зону ответственности 1-й и 2-й дивизий. По нормам военного времени они состояли из шести пехотных, двух драгунских и двух артиллерийских полков, в которых имелось бы около 400 ручных пулеметов, более 70 — тяжелых, 20 минометов и 64 полевых орудия. Полностью отмобилизованными, эти части насчитывали бы около 17 тысяч солдат и офицеров.

Реально же сил было намного меньше. В Осло дислоцировались две роты гвардейского полка «Ханс Майестет Конгенс Гарде», штаб 2-й дивизии и дивизионная школа с ротой новобранцев. В Трануме дислоцировался боеготовый I/IR 5; в Фредрикстаде — штаб 1-й дивизии и II/AR 2 с двумя 75-мм и одной 120-мм батареями; в Халлене — дивизионная школа. В Гардемуэне находились крупные склады с военным имуществом, поэтому тут стоял сильный гарнизон — 200 человек 2-го драгунского полка и 1-й полевой дивизион AR 2. Небольшие гарнизоны находились в крепостях Сарпсборг и Фоссумстрёкетс в губернии Эстфолль. Остальные полки, дислоцированные в Вестфолле, Эстфолле, Опланне и Акерсхусе, держали развернутыми лишь несколько подразделений гарнизонной службы и мобилизационные пункты.

Первый эшелон германского десанта в норвежскую столицу состоял из четырех батальонов 169-й пехотной дивизии, два из которых находились на кораблях отряда контр-адмирала Оскара Куммеца, а два других должны были перебрасываться по воздуху на аэродром Форнебю после того, как тот будет захвачен двумя парашютно-штурмовыми ротами. Командир дивизии генерал-майор Эрвин Энгельбрехт, его штаб и передовой командный пункт XXI армейской группы размещались на борту флагманского крейсера «Блюхер». Почти 400-мильный маршрут группы проходил буквально «под носом» у противника, поэтому не приходилось надеяться остаться необнаруженными. Тем не менее, в начале события сложились благоприятно для немцев.

«Блюхер», «Эмден», «Мёве» и «Альбатрос» вышли из Свинемюнде в 06:00 7 апреля, и спустя 20 часов соединились с остальными кораблями группы. Большой Бельт был спокойно пройден к 4 часам утра. Впервые отряд был обнаружен в проливе Скагеррак. В 16:35 8 апреля датское судно «Понтоппидан» донесло о движении крупных немецких кораблей. Около 7 часов вечера немецкие корабли обнаружила британская подводная лодка «Тритон» (лейтенант-коммандер Пизи). Она едва вышла в атаку, как сама была обнаружена миноносцем «Альбатрос», поэтому десятиторпедный залп был дан из неудобного положения, и головной «Блюхер», по которому были нацелены торпеды, резким маневром от них уклонился. Ответная атака глубинными бомбами, хотя и наделала много шума, но результата также не принесла. Зато теперь вахтенные наблюдатели на немецких кораблях были «на взводе», принимая за перископы даже поплавки рыбацких сетей. Чуть позже соединение заметила другая английская лодка — «Санфиш» (лейтенант-коммандер Слотер). Из-за значительного расстояния атаковать она не смогла, но зато сообщила о нем командованию. Впрочем, назначение германского отряда противнику все еще не было ясно.

Таким образом в 19:00 соединение Куммеца миновало широту Скагена, а за полтора часа до полуночи прошло маяки Фэрдер и Турбьёрнскьер, за которыми открывался Осло-фьорд. Запоздалый приказ норвежского Адмиралтейства потушить навигационные огни, переданный в 22:25 и вскоре приведенный в исполнение, хотя и доставил несколько неприятных часов штурманам соединения, но неожиданным не был. Пришлось ориентироваться по смутным очертаниям береговой черты и мелких островов. Такая возможность предусматривалась при составлении плана движения. Второй небольшой неприятностью стало отсутствие в назначенном месте прорывателей заграждений. На ожидание не оставалось времени, и Куммец решил двигаться без них.

Удивление командующего вызывало то, что отряд на своем пути не встретил ни единого судна. Едва он обмолвился об этом командиру флагманского крейсера, как наблюдатели заметили впереди справа по курсу силуэт небольшого парохода, с которого «Блюхер» и идущий за ним «Лютцов» внезапно осветили прожектором и запросили их национальную принадлежность. Куммец приказал идущему впереди миноносцу захватить противника, уже начавшего передавать по радио состав, место и скорость германского соединения.

«Альбатрос» приблизился и приказал прекратить работу передатчика. В ответ с норвежского сторожевика «Пол III» прозвучал выстрел. Конечно, шансов у судна всего в 214 тонн водоизмещения, вооруженного единственной пушкой, практически не было. Перед форштевнем миноносца поднялся фонтан разрыва, и немцы тут же открыли ответный огонь. Первый же снаряд сбил стеньгу с антенной, второй угодил в мостик, а третий разорвался внутри корпуса, вызвав пожар. Командир корабля капитан-лейтенант Лайф Велдинг-Ольсен стал первым норвежцем, погибшим в этой войне. Разрывом снаряда ему оторвало обе ноги, и он скатился за борт. «Пол III» не надолго пережил своего командира. Около полуночи он скрылся под водой. Подняв на борт 14 членов его команды, «Альбатрос» отправился догонять соединение, которое 18-узловым ходом проследовало мимо.

Теперь немецким кораблям предстояло пройти около 50 миль по узкому заливу и миновать два укрепленных района, прикрывавших подступы к норвежской столице, в состав каждого из которых входило несколько батарей орудий крупного калибра.

Первой на пути стояла крепость «Ослофьорд» с батареями «Мокерё», «Рауой» и «Булерне» на одноименных островах. Однако, не все батареи были полностью укомплектованы личным составом. Вместо положенных по штату 2018 рядовых и 227 офицеров насчитывалось лишь 96 человек командного состава и 696 рядовых, большинство из которых было призвано в армию в марте 1940 года и еще не проходило практических стрельб.

Норвежцы не спали. Когда германские корабли шли мимо островов Рауой и Булерне, они были освещены с берега прожекторами. Вслед за этим прогремел предупредительный выстрел. И все же командиры не решались взять на себя ответственность открыть огонь на поражение. Подчиняясь точным указаниям Куммеца, боевая группа на высокой скорости, открыв в ответ свои прожектора для ослепления наводчиков, проследовала мимо батарей. Когда на берегу опомнились, соединение миновало опасное место, и семь запоздалых снарядов легли позади колонны.

Без четверти час 9 апреля по сигналу с флагмана началась пересадка с крейсеров на «раумботы» передового десантного батальона I/IR 307. Катера были разбиты на пары, каждая из которых должна была высадить по роте солдат в указанном ей пункте: «R 20» и «R 24» (общее командование — обер-лейтенант Ягер) — на Рауой, «R 22» и «R 23» (штабсоберштёрман{20} Риксекер) — на Булерне, «R 17» и «R 21» — у Хортена. Задача третьей группы, которую вел флагманский механик 1-й флотилии моторных тральщиков капитан-лейтенант Эрих Грундманн, была, пожалуй, самой сложной. Поэтому в поддержку ей были даны миноносцы «Альбатрос» и «Кондор». Охотники за подводными лодками (фактически — вооруженные китобойные суда) «Рау 7» и «Рау 8» должны были ожидать подхода катеров у порта. Наконец, последняя группа — «R 18» и «R 19» под руководством командира флотилии капитана 3 ранга Густава Форстманна — должна была высадить свою роту у Мосса на восточном берегу фьорда.

Основные силы продолжили движение на север. Беспокойство Куммеца вызывало то, что группа уже выбивалась из графика, опаздывая к назначенному сроку, а тут еще пришлось снизить скорость до 7 узлов: к отсутствию навигационных знаков добавился густой предрассветный туман. Впереди немцев ждал укрепленный район «Оскарборг», расположенный в узости Дрёбак, где фьорд сужается до 500 м. На островах Кахольм-Норд и Кахольм-Зюйд находилось 6 артиллерийских и береговая торпедная батарея, а на восточном берегу — еще три артиллерийских, из которых наибольшую опасность представляла расположенная у Дрёбака 150-мм батарея «Копос».

Комендант «Оскарборга» 65-летний полковник Биргер Эриксен получил сообщение с островов Рауой и Булерне о проходе германского отряда и приказал немедленно привести орудия в готовность. И хотя личного состава не хватало, имея запас времени более четырех часов, гарнизон успел это сделать. Основу огневой мощи крепости составляла батарея капитана Сёдема на Южном Кахольме: три 280-мм пушки Круппа образца 1891 года,{21} причем устаревшие установки позволяли вести огонь в очень узких секторах. Благодаря этому, когда начался бой, «Блюхеру» удалось выйти из сектора обстрела одного из орудий. Зато два других успели сделать свои выстрелы, тем более что с дистанции около 500 метров промазать было практически невозможно.

В 05:21 первый 255-килограммовый снаряд поразил надстройку крейсера; второй попал в ангар левого борта, уничтожив оба самолета и 105-мм зенитную установку. (Это, пожалуй, единственный в военно-морской истории случай 100-процентной точности артиллерийского огня.) Загорелись бочки с бензином и ящики с боезапасом для десанта. Существенной опасности для корабля пока не было: за время, необходимое норвежцам на перезарядку орудий, «Блюхер» вышел из сектора обстрела. Но тут заговорили пушки «Копоса» (капитан Энгер). Всего за пять минут в корабль попало около двух десятков снарядов, которые нанесли ему тяжелые повреждения: вся средняя часть превратилась в груду обломков, начались сильные пожары, тушению которых препятствовали взрывы сложенного во всевозможных местах боезапаса.

Сразу же командир «Блюхера» капитан 1 ранга Вольдаг приказал старшему артиллеристу капитану 3 ранга Энгельману открыть ответный огонь. Но центральный артиллерийский пост наполнился дымом, и управление огнем пришлось передать на носовой КДП, откуда из-за тумана невозможно было различить ни одной цели. Легкая артиллерия открыла беспорядочную стрельбу, но никакого вреда противнику не нанесла.

На Кахольм-Норд в это время готовилась к бою береговая торпедная батарея (капитан 2 ранга Андерсен). Хотя оборудование было примитивным — три канала с рельсовыми путями для пуска торпед без какой-либо системы наводки, а сами торпеды относились к системе чуть ли не прошлого века, но для уже поврежденного корабля этого оказалось достаточно.

«Блюхер» все еще шел 15-узловой скоростью, быстро выходя из сектора обстрела батареи в Дрёбаке, и казалось, что прорыв удался, но через восемь минут после первого попадания корабль содрогнулся от двух подводных взрывов. Аварийные партии доложили о торпедных попаданиях с левого борта. Положение корабля стало угрожающим. Обе носовые турбины вышли из строя спустя несколько минут, а вскоре главный механик капитан 3 ранга Таннеман приказал остановить и среднюю. Отказ турбогенераторов практически обесточил корабль. Наличие большого количества пожаро — и взрывоопасного груза затрудняло борьбу за живучесть. Около 06:00 произошел сильный взрыв в погребе 105-мм зениток, после чего стало ясно, что спасти крейсер не удастся, и Вольдаг отдал приказ оставить корабль. При этом с верхней части башенноподобной надстройки уцелевшим пришлось спускаться подобно альпинистам, так как все трапы оказались разрушенными. На воду спустили единственный катер и побросали все, что могло плавать. Энгельбрехт, Куммец и Вольдаг покинули корабль последними.

В 07:32 «Блюхер» перевернулся и затонул у скалистых берегов небольшого островка Аскхольм. Катер сумел сделать только один рейс, так как напоролся на скалу. Холодная вода и отсутствие необходимого количества спасательных средств привели к большим потерям. По немецким данным, погибло 125 моряков и 195 десантников. До берега добрались 38 офицеров корабля, 985 матросов, а также 538 солдат и офицеров армии.

Спустя полтора года состоялось расследование обстоятельств гибели крейсера, мало что прояснившее. Может возникнуть вопрос, почему один из славившихся своей живучестью немецких кораблей затонул столь быстро? На гибели «Блюхера» сказались несколько факторов. Первый из них состоит в том, что крейсер все же получил весьма солидную «дозу»: до двух десятков снарядов и две торпеды, причем кризис наступил в результате усиления затоплений от торпедных попаданий. Вторым важным фактором является недостаточная боевая и техническая готовность крейсера. «Блюхер» экстренно вышел в свой первый морской поход без достаточной тренировки аварийных партий, работа которых затруднялась присутствием большого количества посторонних на корабле людей и огнеопасных грузов. Все это снизило обычно очень высокую в германском флоте эффективность спасательных работ.

Но капитан 1 ранга Генрих Вольдаг уже ничего не смог сказать комиссии: 16 апреля транспортный самолет, на котором он летел в качестве пассажира, рухнул в воды Осло-фьорда…

Как только на головном «Блюхере» прогремели первые взрывы, командир шедшего вторым «Лютцова» капитан 1 ранга Тиле решил, что прорыв не удался. Он принял решение об отходе, передав распоряжение «Эмдену» и миноносцам. Средняя артиллерия его крейсера вела огонь на оба борта, но результатов не было видно. Однако артиллеристам «Копоса» удалось всадить три 150-мм снаряда в корабль, причем была выведена из строя носовая башня. Развернуться в узком проливе не было возможности, поэтому «Лютцову» и «Эмдену» пришлось выбираться задним ходом. Механики обоих крейсеров — капитаны 3 ранга Вольфганг Гюнтер и Йоганнес Бахманн — выжали из машин все. Во многом благодаря усилиям их подчиненных корабли не получили более тяжелых повреждений. После выхода из зоны обстрела норвежских батарей немцы прекратили огонь. Вскоре радисты приняли сообщение, что адмирал передает командование старшему по званию командиру, после чего радио флагмана умолкло навсегда.

Надо сказать, что до января 1939 года Август Тиле командовал учебным парусником, а затем занимал должность командира береговой обороны померанского побережья. У него была репутация отличного моряка, однако с военной точки зрения он себя не проявил. По этой причине в самом начале войны в штабах намеревались назначить его командиром вспомогательного крейсера. Но обстоятельства сложились так, что он получил «Лютцов». Последующие события проявили и тактические способности Тиле, по крайней мере, свой Рыцарский крест он получил вполне заслуженно.

Справедливо считая, что повторить прорыв сейчас, до полного подавления береговых батарей, было бы безумием, Тиле приказал отойти и высадить находящиеся на борту крейсеров и миноносцев пехотные части в Сун-бухте, откуда можно было атаковать Дрёбак. Его идею поддержали и армейские офицеры. Одновременно было послано сообщение командованию Х-го авиакорпуса с требованием воздушной поддержки.

Теперь перед командиром «Лютцова», не имеющим собственного штаба, встал ряд проблем: требовалось организовать переброску пехотинцев и горных стрелков{22} на берег, обеспечить противолодочное охранение кораблей, к тому же «раумботы» нуждались в пополнении запасов топлива. К чести Тиле надо сказать, что он решил все задачи. Для переброски десанта использовались корабельные катера и захваченный тут же маленький норвежский пароходик. Попеременно принимая топливо с крейсеров, миноносцы, катера-тральщики, а также «Рау 7» с «Рау 8» несли противолодочное охранение. К 09:10 высадка была успешно завершена. Сопротивления на берегу не было. Сто тридцать норвежских солдат, составлявших гарнизон Суна, сложили оружие.

Тем временем совсем небольшими силами немцам удалось занять Хортен — главную ВМБ норвежского флота.

Вечером 8 апреля члены офицерского клуба в Хортене присутствовали на лекции. Когда вскоре после полуночи раздались завывания сирены, никто не знал, что случилось. Вдали мелькали вспышки выстрелов; в общем, царило оживление, подобное тому, что было в начале века в Порт-Артуре в момент нападения японских миноносцев. Кто-то предположил, что отдельные самолеты пересекли норвежскую границу или разыгралось крупное сражение британского и германского флотов. Никому даже в голову не пришло, что началась высадка немецкого десанта в Норвегию.

В гавани Хортена находились устаревшие броненосцы береговой обороны «Харальд Хаарфагре» и «Торденскьольд», числившиеся в резерве; учебные суда «Конг Оскар II» и «Брабант» ; парусники «Христиан Радик» и «Сёрландет» ; а из боевых кораблей — минный заградитель «Олав Трюггвасон», проходивший небольшой ремонт, подводная лодка «В 4» и два старых миноносца, стоявшие в ремонте более значительном, а также тральщики «Отра» и «Раума». В 05:10 находившийся в дозоре «Отра» донес об обнаруженных им у острова Бастё двух миноносцах и двух тральщиках. Спустя 20 минут на базе и кораблях объявили тревогу и подготовили оружие к действию.

Вскоре в предрассветной дымке наблюдатели «Трюггвасона» (капитан 2 ранга Брисайд) обнаружили два катера противника, по которым немедленно был открыт огонь. Штабсоберштёрман Артур Годенау вел свой «R 17» напрямик через бухту к пирсу Сёльвкрон. Залпы 120-мм орудий заградителя настигли его. К 6 часам катер представлял собой пылающую развалину, затем взорвались его глубинные бомбы, убив нескольких солдат и матросов. Но было слишком поздно. Немецкие десантники добрались до берега, с ходу захватив склад с оружием. Второй тральщик — «R 21» — направлялся к пирсу Реверомпа через пролив Лёвёсунн. Внезапно на пути возник еще один норвежский корабль — тральщик «Раума» (капитан-лейтенант Винснес). Немцы сразу же открыли огонь из 20-мм автоматов, ранив трех человек, после чего противник полным ходом отошел к противоположному берегу бухты. Препятствие было ликвидировано, и 70 гренадеров быстро соединились с предыдущей группой.

Теперь в дело включились миноносцы. Головной «Альбатрос» стал медленно обходить остров Велё. Обнаружив еще два вражеских корабля, старший артиллерист «Трюггвасона» лейтенант Брааруд приказал взять их на прицел. На заградителе шел ремонт машин, и он смог дать ход далеко не сразу, но орудия вели огонь точно. С миноносца не сразу определили, откуда на него падают снаряды. Когда же противника обнаружили, вести огонь по нему могло только носовое орудие. Видя бесперспективность дуэли, командир «Альбатроса», капитан-лейтенант Зигфрид Штрелов, задним ходом вывел корабль из-под обстрела. Идущий за ним «Кондор» описал широкую циркуляцию и скрылся в тумане. Оба миноносца присоединились к основным силам отряда в Сун-бухте.

Основную роль в акции сыграл стремительный успех немецкого десанта, командование которым принял капитан-лейтенант Грундман. Заняв зенитную батарею «Броруозен», немцы могли держать Хортен под обстрелом. Однако, надо отдать им должное: стремясь избежать излишнего кровопролития, они попытались разрешить ситуацию «парламентскими методами».

Около 8 часов утра капитан-лейтенант Грундман и лейтенант Кёрнер в качестве парламентеров явились к контр-адмиралу Смит-Йохансену в Карлйохансверн — старинную крепость, в которой размещался штаб 1-го военно-морского округа — и, угрожая бомбардировкой с воздуха, предложили сдаться. «Адмирал сообщил об этом по телефону командующему военно-морскими силами страны, и тот разрешил ему сдать крепость», — пишет Одд Линдбэк-Ларсен. К восьми часам отряд под командованием Грундмана занял город и военно-морскую базу. В 08:50 стоявшие в гавани норвежские корабли спустили флаги. Это был потрясающий успех. Наиболее отличившимся — Годенау, Грундману и командиру десантного отряда лейтенанту Будойсу — были вручены Рыцарские кресты.

Капитана 1 ранга Тиле по-прежнему беспокоила судьба «Блюхера» и его экипажа, от которых не было известий. На новый прорыв он не решался, тем более не было уверенности в отсутствии там мин. Было решено использовать захваченный тут же норвежский танкер «Норден», на который с «Лютцова» перешли боцман и радист. Около 14:30 крейсера подошли к узости и с дистанции 800 метров — в упор — открыли огонь по Дрёбаку, в надежде, что под его прикрытием танкер проскочит во фьорд. Замысел удался. Вскоре с «Нордена» сообщили о гибели флагманского корабля и об отсутствии минных заграждений.

Орудия «Оскарборга» все еще представляли серьезную опасность. В 17:05 двадцать семь бомбардировщиков из III/KG 26 нанесли мощный удар по Кахольму и Дрёбаку. Следом по батареям отбомбились две дюжины «хейнкелей» 100-й боевой авиагруппы. После этого под прикрытием огня «Лютцова» и «Эмдена» к берегу устремились миноносцы и катера с десантом. На этот раз еще не пришедшие в себя артиллеристы «Копоса» не оказали сопротивления. К 18:30 батарея была в немецких руках.

Оставались батареи на Кахольме. С закатом Тиле выслал на одном из миноносцев парламентера к полковнику Эриксену с целью принудить его к сдаче. Два других миноносца и два катера-тральщика были посланы к Аскхольму подобрать спасшихся с «Блюхера». Выполнив свою задачу, около полуночи они вернулись. «Рау 7» и «Рау 8» Тиле отправил на патрулирование в южную часть Осло-фьорда.

Ночь прошла спокойно, «раумботы» приняли топливо с «Нордена», к тому же улучшилась погода. Переговоры на Кахольме закончились успешно. Гарнизон «Оскарборга», как и многие другие, не был полностью укомплектован: вместо положенных по штату 154 офицеров и 1191 рядового на батареях было лишь 45 офицеров и 293 нижних чина. События предыдущего дня полностью деморализовали норвежцев. Эриксен решил сдать укрепления, и 10 апреля в 09:00 над ними взвился германский флаг. Но все форты крепости «Ослофьорд» продолжали сопротивление. Сделаем шаг назад...

На острове Рауой с первой попытки смогли закрепиться только 45 десантников, высаженных «R 20», после чего батарея капитана Сёрли заставила немецкие катера укрыться за северной оконечностью острова. До вечера противоборствующие стороны оставались «при своих»: немецкие атаки результата не давали, ответных норвежцы не проводили.

К острову Булерне «раумботам» с десантом подойти не удалось. Встреченные огнем батареи и сторожевиков «Скудд I» и «Отер I», они предпочли ретироваться. Однако, курсируя неподалеку, «R 23» добился успеха совсем иного рода.

Получив сигнал тревоги, командир 1-го дивизиона подводных лодок капитан-лейтенант Фьелльстад в 5 часов утра 9 апреля вывел свои субмарины из Тёнсберга. «А 3» и «А 4» он направил на разведку к маяку Фэрдер, а сам на «А 2» отправился к Булерне. На подходе к острову в перископ был обнаружен один из германских катеров. Лодка нырнула на 35-метровую глубину, но, как оказалось, поздно. «R 23» уже заходил в атаку. Первая серия глубинных легла довольно точно, поэтому Фьелльстад решил не испытывать судьбу и поднял субмарину на поверхность. На «А 2» перешло несколько немецких моряков, которые в 06:30 подняли на ней флаг со свастикой. Самым интересным было то, что Рексекер не знал, что делать с неожиданным трофеем. Ни принять на борт норвежцев, ни послать на лодку своих людей он не мог, поэтому катера до вечера «паслись» около нее...

К вечеру 9 апреля ни одна из батарей «Ослофьорда» не была взята. Они выдержали даже налеты бомбардировщиков Люфтваффе. Следующим утром Тиле выслал для штурма миноносцы «Альбатрос» и «Кондор». Подходя к Булерне в 13:18 «Альбатрос» попал под обстрел батареи, уклоняясь от которого, налетел на подводную скалу. Видя серьезность положения (повреждения, пожар, пробоина в носу), капитан-лейтенант Штрелов приказал оставить корабль. К счастью, обошлось без жертв. Впоследствии миноносец не восстанавливался, а его экипаж во главе с командиром 13 апреля был переведен на захваченный «Олав Трюггвасон», ставший новым «Альбатросом». Правда, уже в июне его переименовали в «Бруммер» в честь корабля, погибшего в этой же кампании.

Но вернемся к батареям... Вскоре самолеты 7-й эскадрильи 26-й боевой эскадры нанесли по Булерне новый удар, после чего высаженный «Кондором» десант без сопротивления занял остров. Линдбэк-Ларсен называет и другую вероятную причину столь быстрого падения: «Командир укрепленного района «Ослофьорд» спросил адмирала по телефону, относится ли приказ о капитуляции крепости Карлйохансверн и к его фортам, и получил якобы ошибочный утвердительный ответ». Зато батарея на острове Мокерё оставалась норвежской до 14 апреля. Скорее всего, немцы просто махнули на нее рукой, как на не представлявшую угрозы морскому пути из Германии. В 11:45 корабли отряда Тиле отшвартовались в порту Осло, который должны были захватить еще сутки назад...

* * *

Гибель «Блюхера» и задержка у прохода Дрёбак главных сил морского десанта привели к тому, что основную роль в захвате норвежской столицы сыграли воздушно-десантные силы. По первоначальному замыслу парашютисты, выброска которых планировалась на «Час Везер»+185 минут, должны были захватить столичный аэродром Форнебю и удерживать его до прибытия частей 163-й пехотной дивизии, которые намечалось десантировать в «Час Везер»+205 минут посадочным способом.{23} Однако продуманный, казалось бы, до мелочей план с самого начала дал сбой, и немцам пришлось импровизировать на ходу.

Незадолго да начала вторжения в порт Осло пришло германское грузовое судно «Виддер», с виду — вполне обычное. Поднявшиеся на борт таможенники провели осмотр и, как полагается, опечатали бортовую радиостанцию. На самом деле функции транспорта были чисто разведывательными: оно должно было передавать в штаб-квартиру XXI армейской группы в Гамбурге сводки о ходе операции, погоде и действиях столичного гарнизона и судов на рейде. Для этого на борту находилась специальная команда офицеров Абвера и тщательно замаскированная радиостанция типа «AFU».

Первая волна десанта состояла из 1-й и 2-й рот FJR 1 под командованием майора Эриха Вальтера. С опозданием на 50 минут из-за нависшего над Северной Германией тумана командир II/KGzbV 1 подполковник Древес поднял две эскадрильи своей группы с аэродрома Шлезвиг. Двадцать девять транспортных Ju-52 с трудом держали строй в сплошной облачности. Видимость была настолько плохой, что порой не было видно соседних самолетов, летевших всего в двадцати метрах. Чем ближе группа подходила к цели, тем плотнее становился туман. На подходе к Осло-фьорду потерялась одна машина 5-й эскадрильи. Как выяснилось позже, ее сбили норвежские «Гладиаторы». Фельдфебель Майер, его экипаж и одиннадцать десантников погибли. Скрепя сердце, в 08:20 подполковник отдал приказ о развороте на обратный курс, намереваясь произвести посадку в Ольборге, который к тому времени был в руках немцев.

В это время в Гамбурге между командиром Х-го авиакорпуса генерал-лейтенантом Гансом Гайслером и начальником армейской транспортной авиации полковником Карлом-Августом фон Габленцем (кстати, в мирное время он занимал должность генерального директора «Люфтганзы») шел яростный спор, касавшийся распоряжений самолетам второй волны, стартовавшей 20 минутами позже. Гайслер требовал вернуть их, но Габленц просил не отдавать такого приказа. Во-первых, он полагал, что при внезапной атаке даже посадочный десант, без применения парашютистов, имеет шансы на успех. Во-вторых, аэродром Ольборга был уже забит до предела, и посадка там дополнительных машин могла привести к хаосу. Но с борта судна-шпиона была получена шифровка, что в Осло также стоял густой туман. По личному распоряжению Геринга в эфир был послано сообщение: «Всем: возвращайтесь! Х-й авиакорпус».

Однако командир KGrzbV 103 капитан Вагнер показал, что офицер может быть не только тупым исполнителем приказа. Точнее говоря, он просто принял его за дезинформацию. Группа подчинялась не штабу Х-го корпуса, а начальнику армейской транспортной авиации, стало быть, распоряжение о возвращении мог отдать только Габленц. К тому же прекрасная выучка пилотов позволяла им вести машины в условиях плохой видимости. Вскоре туман стал реже, затем рассеялся совсем.

Восемь Bf-110 из 1./ZG 76, ведомые обер-лейтенантом Вернером Ханзеном, также смогли пробиться к Осло через туман. Конечная точка маршрута лежала на пределе радиуса истребителей, вернуться они уже не могли, поэтому должны были совершить посадку на Форнебю после его запланированного захвата. Вместо этого «мессершмиттам» пришлось вступить в горячую схватку с норвежскими истребителями.

В то роковое утро истребительная эскадрилья норвежской армейской авиации насчитывала в своем составе семь боеспособных «Гладиаторов» и десять подготовленных пилотов. Когда в предрассветной темноте был услышан звук моторов неизвестного самолета, кружившего над фьордом, командир эскадрильи капитан Эрлинг Мунте-Даль приказал двум машинам вылететь на перехват. В 05:00 лейтенанты Финн Торсагер и Арве Браатен подняли свои «Гладиаторы» в воздух. Вскоре им удалось догнать самолет, опознанный как Do-17, который, обнаружив преследователей, быстро скрылся в облаках. Пришлось вернуться ни с чем. Следом с Форнебю взлетела тройка — лейтенант Даг Крон, сержанты Пер Ваалер и Кристиан-Фредрик Шю. Не обнаружив никого в воздухе, спустя 50 минут они также вернулись на аэродром. Как оказалось, главные события были еще впереди.

В 7 часов утра пришло телефонное сообщение об артиллерийской стрельбе в Осло-фьорде и о приближении с юга большого числа неопознанных самолетов. На этот раз в воздух поднялись сразу пять истребителей: лейтенанты Рольф Традин, Крон, Торсагер, сержанты Ваалер и Шю, спустя несколько минут взлетело резервное звено — Браатен и сержант Альберт Люткен. Вскоре перед ними предстал горящий и тонущий «Блюхер», а затем — направлявшаяся в сторону Осло группа самолетов, состоявшая, по донесениям пилотов, из более чем 70 бомбардировщиков и транспортных машин. «Гладиаторы» перестроились в боевой порядок и бросились в атаку.

О дальнейших событиях немцы и норвежцы сообщают крайне противоречиво. Обер-лейтенант Ханзен писал в своем рапорте следующее:

«Около 08:37 в 15 км южнее Осло наша эскадрилья заметила эскадрилью одномоторных истребителей Глостер «Гладиатор» в составе приблизительно восьми самолетов. Эскадрилья «глостеров» находилась примерно на 500 метров выше нас и начала снижаться со стороны солнца. Наша эскадрилья повернула на них, рассчитывая на то, что из-за облаков они нас не видят. Мы прошли ниже и сзади них, затем набрали высоту, намереваясь атаковать со стороны солнца. Истребители обнаружили нас, когда мы уже пикировали на них… Благодаря великолепной маневренности бипланов, некоторые из них успешно оторвались от атаковавших их Bf-110, но попали под огонь остальных. Получив повреждения, истребители ушли в облака и скрылись из виду. Как позже сообщили местные жители, один объятый пламенем «Гладиатор» упал на землю (его сбили унтер-офицер Мючерле и его стрелок, ефрейтор Лорей, в 08:38), два других совершили вынужденную посадку из-за неполадок в двигателях».

Так завершилась первая «собачья свалка». Примерно десять минут спустя два звена «мессершмиттов» обнаружили тройку «Гладиаторов» в пяти километрах к северо-западу и атаковали их. Один был сбит лейтенантом Гельмутом Лентом, второй поврежден очередью с машины фельдфебеля Йенике, но сумел уйти, третий скрылся в облаках. Немцы, потерявшие два Bf-110, не преследовали противника из-за недостатка горючего. Сопоставив это донесение с норвежскими данными, можно с большой уверенностью говорить о реальных успехах и потерях сторон, тем более что имеющиеся источники позволяют проследить судьбу каждого из участвовавших в бою «Гладиаторов».

Лейтенант Традин на своем истребителе (бортовой номер 429) атаковал «юнкерс» фельдфебеля Майера и сбил его, затем погнался за вторым, но тот ушел в облака. Израсходовав боезапас, Традин намеревался совершить посадку на Форнебю, но командир эскадрильи приказал ему садиться в другом месте.

Лейтенант Крон (421) атаковал большую группу неприятельских самолетов — по его донесению, до ста пятидесяти Не-111, Do-17, Bf-110 и Ju-52. Он якобы сбил Do-17, упавший юго-западнее Форнебю,{24} но израсходовал боезапас и решил вернуться для его пополнения. Увидев на летном поле несколько немецких транспортных самолетов, Крон понял, что аэродром захвачен, после чего совершил посадку на льду озера Тюрифьорд, где уже стоял «Гладиатор» Традина.

Финн Торсагер (433) также израсходовал весь боекомплект, правда, без видимого результата, после чего сел на озере Люсерен и поймал попутный автомобиль, на котором вернулся в расположение части. Его истребитель впоследствии целым и невредимым достался немцам.

Машина сержанта Ваалера (425) в бою со «сто десятыми» получила повреждения — видимо, именно ее настигли очереди фельдфебеля Мючерле и его стрелка. Ваалер сел на Форнебю, где уже стоял истребитель сержанта Люткена (419), у которого сразу после взлета возникли неполадки в моторе. Едва Ваалер вылез из кабины, над полем показался еще один Bf-110, пушечно-пулеметные очереди которого протянулись к норвежским бипланам. Секунду спустя оба «Гладиатора» были объяты пламенем.

Сержант Шю (427) погнался за самолетом, идентифицированным как Do-17, меткими очередями поджег оба его мотора и видел, как противник упал в окрестностях деревни Войен. Не вызывает сомнений, что сбитым самолетом мог быть только «мессершмитт» Мючерле и Лорея.{25} (И норвежцы, и за ними англичане на протяжении всей кампании часто принимали Bf-110 за Do-17.) Вслед за этим сам Шю был атакован истребителем лейтенанта Лента, и его «Гладиатор» получил серьезные повреждения. Шю попытался совершить вынужденную посадку, но потерявшая управление машина разбилась, и пилот получил серьезное ранение. Его подобрали и доставили в госпиталь местные жители.

Последний «Гладиатор» — бортовой 413, пилотируемый лейтенантом Браатеном, долго преследовал одного из «немцев», но затем мотор стал резко терять обороты, и Браатен сел на льду озера Богстад. При посадке самолет повредил шасси и впоследствии был брошен.

Подведем итоги. Единственная норвежская истребительная эскадрилья сумела уничтожить три вражеских самолета, но так или иначе растеряла все свои машины. Воздушное пространство над столицей было открыто для немцев.

В 08:45 три немецких истребителя начали штурмовку аэродрома. На летном поле Форнебю стояло два «Гладиатора», которые штаффелькапитан уничтожил огнем бортового оружия. У двух из шести уцелевших «сто десятых» были повреждены двигатели, но эскадрилья упорно кружила над аэродромом, ожидая прибытия самолетов с десантом. В баках оставались последние капли топлива, поэтому как только появились «транспортники», Ханзен дал команду садиться.

Несмотря на сильный зенитный огонь, первым на одном моторе на посадку пошел «мессершмитт» обер-лейтенанта Лента. Пилоту не удалось затормозить, и самолет, сломав ограждение, вылетел за пределы поля. Обе стойки шасси подломились, и Bf-110 прополз «на брюхе» и остановился в нескольких метрах от деревьев, растущих вокруг дома на краю аэродрома. Несмотря на это, бортрадист Вальтер Кубиш сразу начал обстреливать норвежские позиции из своего пулемета. Следом сели еще пять «мессершмиттов». Не выключая двигателей, они прокатились к северо-западной окраине летного поля, где находились позиции зениток. Там истребители развернулись к ним хвостами, и бортстрелки открыли огонь из пулеметов. Но боя не произошло — норвежские солдаты получили приказ отступить, как только сел самолет Лента.

В 09:05 к Форнебю вышел головной «юнкерс» KGrzbV 103. Во время захода на посадку, самолет был обстрелян зенитными пулеметами, одной из пуль бы убит находившийся на борту в качестве пассажира капитан Рихард Вагнер. Посадочная площадка была довольно неудобной, зажатой с двух сторон скалами, а с третьей ограничивавшейся морем. Для «старой тетушки Ю», как в шутку называли пилоты свои Ju-52, это не представлялось серьезной проблемой. Однако в последний момент норвежцы стали создавать на посадочной полосе искусственные заграждения, расставляя автомобили и останки своих самолетов. Все же мастерство немецких пилотов взяло верх: один за другим все самолеты смогли совершить посадку, хотя три из них получили повреждения. Военное счастье улыбнулось храбрецам и отдало им заслуженные лавры покорителей норвежской столицы!

Пехотинцы и присоединившиеся к ним летчики быстро захватили аэродром, позиции зенитных орудий и центр управления полетами. Часть защитников Форнебю была взята в плен, остальные под командованием капитана Мунте-Даля отступили по направлению к крепости Акерсхус. На земле десант уже ждал немецкий военно-воздушный атташе в Осло капитан Эберхард Шпиллер. С борта командирского «юнкерса» была отправлена радиограмма: «Форнебю в наших руках». Аэродром был быстро приготовлен к приему остальных эшелонов десанта. Первым сел Ju-52 с наземным персоналом I/ZG 76 под командованием капитана Флаковски. Вскоре прибыли потерпевшие фиаско утром парашютисты, и к полудню набралось уже около пяти рот. Никакого тяжелого вооружения у немцев не было, поэтому, если бы части норвежского гарнизона сумели быстро организовать контратаку, то имели бы все шансы на успех.

Катастрофические известия, поступавшие из других морских портов и доносившийся со стороны Осло-фьорда грохот орудий заставили норвежскую королевскую семью, правительство и членов парламента в 09:30 бежать из столицы. На автомобилях они направились в сторону Хамара. Двадцать грузовиков, нагруженных золотом из подвалов национального банка Норвегии, и еще три грузовика с секретными документами министерства иностранных дел покинули Осло в то же время.

Около полудня жители города увидели первых немцев: это были три солдата с пулеметом. Далее события стали больше походить на фарс. Шпиллер дал радио, чтобы немедленно доставили военный оркестр для торжественного входа в норвежскую столицу, и в 15:30 чисто символические силы, численность которых едва превосходила батальон, с музыкой вступили в Осло.

Убедившись, что королю удалось выскользнуть из ловушки, неутомимый Шпиллер посадил две роты парашютистов в реквизированные в городе автобусы и бросился в погоню. Серьезного сопротивления не ожидалось. По пути было встречено несколько разрозненных подразделений норвежской армии общей численностью около 1300 человек, большинство из которых даже не имело оружия и быстро сдавалось в плен. Было пленено 80 норвежских офицеров и захвачено 300 винтовок и даже 4 орудия. Однако сопровождавший короля полковник Отто Рюге, генеральный инспектор пехоты, собрал из новобранцев и отходящих частей около двух батальонов пехоты и устроил на дороге возле Мидтскуга засаду. Около половины второго ночи показались немцы. Завязалась перестрелка, в которой капитан Шпиллер был смертельно ранен, и его солдаты, просто ошарашенные таким приемом, понеся потери, отступили. Королевская семья была спасена. Этот факт сыграл решающую роль в дальнейшем развитии событий.

* * *

Операция «Везерюбунг» стала первой в ходе Второй Мировой войны успешно осуществленной стратегической десантной операцией. Благодаря проведенным мероприятиям по оперативной маскировке и использованию благоприятных погодных условий, германским вооруженным силам удалось добиться стратегической внезапности. Высадка десантов оказалась полной неожиданностью как для самих норвежцев, так и для западных союзников. Тактическая внезапность была достигнута не везде. Генерал-полковник Йодль записал в тот день в своем дневнике: «Внезапность удалась в Бергене, Тронхейме, Нарвике и с воздуха — в Ставангере. Не удалась — Кристиансанн и Осло». Несмотря на это, немецкие войска в целом успешно справились с поставленными задачами. Были захвачены все крупнейшие города страны, военно-морские базы и аэродромы. Военное и политическое руководство оказалось на время децентрализованным, что не позволило своевременно и в полном объеме провести мобилизацию. Справедливости ради, необходимо отметить, что в ходе высадки немцам не удалось нанести решительного поражения норвежской армии и флоту, но, лишив их основных баз и источников снабжения, значительно ослабили их боевой потенциал, облегчив себе выполнение дальнейших задач.

Вторжение в Норвегию стало первой совместной операцией, в которой Кригсмарине сыграли не просто самостоятельную, но ведущую роль. Надводные силы справились с возложенными на них задачами по переброске, высадке и поддержке десанта. С лучшей стороны проявили себя командиры групп и отдельных кораблей, которые показали способность быстро оценивать обстановку и принимать верные решения. Связь и взаимодействие внутри корабельных групп оставались хорошими в течение всей операции. Особо отметим работу штурманских служб и лоцманов. Даже в узком Тронхеймс-фьорде, отличающемся сложностью навигационных условий, корабли шли со скоростью 25 узлов.

Относительно действий флота в итоговой сводке OKW говорилось: «Смело используя свои корабли, личный состав германского военно-морского флота выполнил поистине трудную задачу. Вдали от своих баз, на виду у превосходящих сил английского флота немецким морякам удалось достичь больших успехов в проведении десантных операций в ряде портов Норвегии, защищенных тяжелыми береговыми батареями… Успехи военно-морского флота приобретают еще большее значение, если учесть, что некоторая часть портов высадки расположена поблизости от английских портов…»

Успех вторжения во многом зависел от действий военно-воздушных сил. Завоевание и обеспечение господства в воздухе считалось залогом успеха операции. Принимая во внимание значительное количество задействованных самолетов и слабость ВВС Дании и Норвегии, можно констатировать, что Люфтваффе без труда справились с этим. Другие задачи — поддержка высадки десантов и противодействие британскому флоту — успешно решались бомбардировочной авиацией.

В стратегическом отношении исключительно важное значение для Люфтваффе имел захват аэродрома Сола, поскольку оттуда бомбардировщики могли действовать не только против кораблей союзников у норвежского побережья, но и против расположенных на севере Шотландии аэродромов и военно-морских баз. Захват этого аэродрома позволил немцам обеспечить превосходство непосредственно в небе Норвегии и в принципе означал провал любой попытки англичан высадить там более или менее крупные силы.

Операция «Везерюбунг» характерна еще и первым случаем выброски крупных воздушных десантов. «Впервые воздушно-десантные войска выполняли не только задачи диверсионного характера (как в Польше), но и более крупные — по захвату аэродромов», — отмечают В.А. Белли и К.В. Пензин. Любопытно, что захват аэродромов планировалось производить в два этапа: на первом на них сбрасывались парашютисты, захватывавшие летное поле и создающие условия для приема самолетов с подкреплением, а затем прибывала пехота, развивавшая успех. Правда, из-за несогласованности действий на столичном аэродроме все произошло как раз наоборот. Всего же за первый день операции военно-транспортной авиацией на норвежские и датские аэродромы было переброшено около 2 тысяч человек и значительное количество груза. Такого размаха воздушных перевозок история войн еще не знала.

Потери германских ВВС в течение суток составили 20 машин всех типов — цифра для данного этапа войны довольно большая, но с учетом общего количества задействованных самолетов и совершенных вылетов не столь существенная. Основными причинами потерь явились аварии и зенитный огонь.

9 апреля стало для Норвегии судьбоносным днем. Страна, более ста лет не участвовавшая в вооруженных конфликтах, стала жертвой агрессии, неожиданно оказавшись один на один с коварным и сильным врагом. Оценивая действия норвежских вооруженных сил по отражению нападения, можно сказать, что далеко не везде они использовали свой потенциал в достаточной степени. Крайне пассивно вели себя надводные корабли и подводные лодки, сухопутные войска фактически не оказали никакого сопротивления десантам, лишь береговая артиллерия сумела в отдельных случаях затруднить высадку с моря (как в Кристиансанне и Бергене) и даже сорвать ее (в Осло). Это служит подтверждением тому, что при большем упорстве и лучшей организованности норвежцы могли добиться значительных результатов.

И все же повторения датской истории в Норвегии не получилось. «Норвежцы были поражены не столько самим фактом вторжения, сколько сознанием, что великая держава, многие годы твердившая о своих дружеских чувствах, вдруг оказалась смертельным врагом», — с горечью писал председатель норвежского парламента Карл Хамбро. В результате германские войска встретили сопротивление, оттянувшее окончательное завершение операции на два месяца.

Последнее обновление 04.10.10 18:29  

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Армия и оружие: Фото бронетехники

Rambler's Top100


Популярное

Объявления

http://armia.isgreat.org/images/stories/Aspose.Words.0a6b1f26-55cd-4729-9452-4b612f0e7abd.001.png

Первым основным боевым танком, который приняла на вооружение армия Российской Федерации, стал танк Т-90. Справедливости ради следует сказать, что танк разрабатывался еще при Советском Союзе, в конце 1980-х годов в КБ глав­ной «кузницы советских танков » — Уралвагонзавода (главный конструктор В. И. Поткин). Конструктивно танк Т-90 представляет собой сочетание лучших технических решений основных боевых танков Т-72 Би Т-80У. Создание танка было продиктовано двумя факторами: необходимостью пересмотра конструкции многих узлов и агрегатов с учетом опыта применения танков в реальных боевых условиях, а также в связи с переориентацией производства бронетехники на российские комплектующие после распада СССР ( смотри фото ).

Читать полностью...
vardex.ru Автокран кс-3577-3к Углич на шасси камаз 43253. . kamazua.com.ua Газовые котлы Viessmann, Viessmann цены. . dom-climata.ru