Блицкриг: Эпопея Нарвика

04.10.10 21:41Мировая война: легендарные сражения - Блицкриг
Печать

Блицкриг: Эпопея Нарвика

10.1. «Нарвик удержать не рассчитывают...»

История боев под Нарвиком — самая яркая и, наверное, самая изученная страница Норвежской кампании. Работы, так или иначе связанные с ними, превалируют в западной библиографии. «И пять десятилетий спустя после событий битва за Нарвик все еще прочно занимает первое место в сознании немцев,» — отмечает западногерманский историк Арним Ланг.

Случайно ли это, и чем вызван столь широкий резонанс,— возможно, читатель сам найдет ответы на эти вопросы из дальнейшего описания. Заметим лишь, что хотя сравнения с обороной Ленинграда или Севастополя в данном случае вряд ли уместны, сам факт, что немецкие солдаты почти в полной изоляции в течение двух месяцев сражались против превосходящего по численности в четыре-шесть раз противника, вызывает заслуженное уважение. Тем более, история Второй Мировой войны хранит немало совершенно противоположных примеров: вспомним битву за Крит или падение Сингапура.

Громкий успех немецкого оружия за Полярным кругом связывается, прежде всего, с именем командира 3-й горной дивизии. Пятидесятилетний генерал-майор Эдуард Дитль был кадровым военным, испытавшим на себе все тяготы и лишения Западного фронта в прошлую войну. К моменту поражения Германской империи в ноябре 1918 года он находился в госпитале, долечиваясь после третьего ранения. После выздоровления Дитль служил в качестве командира роты в составе добровольческого корпуса Эппа и был оставлен в рядах немногочисленной армии Веймарской республики. В молодости Дитль стал заядлым спортсменом-альпинистом и считался одним из пионеров горных войск, всячески пропагандируя необходимость горнострелковой подготовки. Возможно, именно былые спортивные достижения послужили причиной назначения полковника Дитля комендантом Олимпийской деревни во время проходивших в 1936 году в Берлине игр. Он прекрасно справился с возложенными на него обязанностями, чем заслужил лестный отзыв фюрера. Вскоре его производят в генерал-майоры и после аншлюса Австрии назначают командовать 3-й горной дивизией, сформированной на основе 5-й и 7-й австрийских альпийских дивизий. На новом посту он проявил себя ярким и энергичным командиром, пользовавшимся непререкаемым авторитетом у подчиненных, которые отвечали ему беззаветной преданностью, как того требовали лучшие традиции германской армии.

«Чтобы быть командиром,— говорил Дитль,— нужно обладать двумя различными качествами. Во-первых, конечно же, жить рядом с подчиненными. Не желать того, чего не было бы у них; идти вместе с ними, прислушиваться к ним, понимать их, выручать в трудном положении. Во-вторых, быть выше подчиненных. Никогда не делать себе поблажек; всегда знать, чего ты, как командир, хочешь добиться. Быть жестким, если это необходимо, требовать невозможного, но самому первым добиваться невозможного»…

С первых дней операции под Нарвиком сложилась наиболее сложная для немецкой стороны ситуация. Большая часть артиллерии, боеприпасов и транспорта погибла или осталась на пароходах, не сумевших добраться до конечного пункта. Неожиданно выяснилось, что из-за влияния высоких широт штатные армейские радиостанции не в состоянии обеспечить устойчивую связь с вышестоящими штабами, находившимися за много километров на юге. Выход нашли, сняв мощную флотскую станцию с поврежденного эсминца «Дитер фон Редер» и установив антенну на одной из окружавших город горных вершин.

Не имея достаточного количества людей и вооружения, Дитль принял решение оголить южный фланг, сосредоточив усилия на северном и восточном направлениях. На первый взгляд решение выглядит рискованным, но риск этот был оправдан. Основная масса норвежских войск была сосредоточена севернее Нарвика. С южной стороны армейские подразделения противника находились не ближе Будё, и генерал получил информацию об этом как из предшествующих операции донесений агентурной разведки, так и от добровольно сдавшегося полковника Сундло. Попутно отметим, что, несмотря на заявления о неготовности к действиям против Норвегии, германские разведывательные службы смогли обеспечить штаб дивизии достоверными данными о противнике; не испытывал он и недостатка в картах и справочных материалах о характере местности.

В результате того, что высадка десанта производилась в двух разделенных фьордом пунктах, образовалось две обособленных группы. Северная под командованием полковника Виндиша должна была сковать норвежские войска, сосредотачивавшиеся в районе Гратангена, и обеспечить прикрытие с севера и запада. Два горноегерских батальона (под командованием майоров фон Шлеебрюгге и Штаутнера) заняли позиции вдоль линии Лабергет-Эльвенес-Грэсдален примерно в 30 километрах от Нарвика. Южной группой командовал непосредственно Дитль. Батальон майора Хауссельса занял позицию у самого города, выслав одну роту в Анкенес, на другую сторону Бейс-фьорда. Не встречая существенного сопротивления, 16 апреля немцы вышли к шведской границе, установив контроль над железной дорогой.{62} Теперь перед Дитлем, разместившим свой штаб в селении Бьёрнфьельд (Медвежья гора) близ шведской границы, стояла задача удерживать занятый район, не распыляя силы на захват дополнительной территории, и ждать подкреплений.

Самое многочисленное пополнение остро нуждавшаяся группа приобрела в лице моряков с погибших эсминцев. Их вооружили винтовками и пулеметами из захваченного в Эльвегордсмуэне арсенала и свели в три батальона морской пехоты (примерно по 700 человек в каждом), командирами которых стали Ганс Эрдменгер, Эрих Бей и Гюнтер Коте. Два первых действовали в районе Нарвика, а батальон Коте был придан группе Виндиша. (Позже все три батальона были сведены в полк под командованием капитана 2 ранга Бергера.) Конечно, в действиях на суше матросы не шли ни в какое сравнение с прекрасно подготовленными горными егерями, но в обороне показали себя стойкими бойцами. Остальные 500 моряков, главным образом технических специалистов, помогали саперам, ремонтировали железнодорожный транспорт и выполняли различные работы. С помощью флотских механиков в железнодорожных мастерских Нарвика был построен импровизированный бронепоезд, вооруженный легкими орудиями и пулеметами. Впоследствии он очень помог горным стрелкам в сражении с норвежцами, блокировавшими железную дорогу.

По личному распоряжению Гитлера, обеспокоенному положением в Нарвике, были предприняты все возможные шаги, чтобы послать Дитлю людей, оружие, продовольствие и боеприпасы. Первый груз был получен 12 апреля: приводнившаяся в гавани летающая лодка Do-24 доставила боеприпасы. На следующий день с грузом для горных егерей из Осло вылетели десять транспортных Ju-52 из 3./KGrzbV 102 и два из 1./KGrzbV 102. На них находились 60 солдат и офицеров 2./AR 112, четыре 75-мм орудия и значительное количество боеприпасов. Вел группу полковник Баур де Бета. Из-за сложных погодных условий две машины не добрались до конечного пункта маршрута, остальные же сели на лед замерзшего озера Хартвиг. Собрав со всех самолетов остатки топлива, удалось снабдить им лишь одну тройку, которая тем же вечером отправилась в обратный путь. Еще пять «юнкерсов», оставшихся без единой капли горючего, остались стоять на льду, где следующим утром их обнаружили норвежские самолеты-разведчики. В течение последующих трех дней три Не-115 3-й морской авиагруппы и шесть «Фоккеров» армейской авиации произвели несколько налетов и уничтожили все немецкие транспортники.

Во избежание повторения подобного в дальнейшем для доставки людей и грузов использовались парашюты или хорошо зарекомендовавшие себя летающие лодки. Хотя, справедливости ради надо заметить, что из-за переброски значительной части транспортных самолетов на Западный фронт и загруженности Вэрнеса большинство полетов было произведено в мае, до конца апреля транспортные самолеты Люфтваффе лишь дважды прибывали в Нарвик: 14-го три Ju-52 сбросили различные предметы снабжения, а 22-го летающая лодка привезла почту.

Вот в таком непростом положении находилась группа Дитля, когда 14 апреля в непосредственной близости от нее высадились англичане.

Известие о гибели десяти новейших эсминцев и британской высадке в окрестностях Нарвика произвело в Берлине эффект разорвавшейся бомбы и привело к командному кризису (в немецких источниках— Fuhrungschaos или Befehlschaos ). 14 апреля Гальдер записал в дневнике: «Нарвик удержать не рассчитывают. Мы потерпели неудачу», а Гитлер распорядился подготовить приказ об отходе группы на юг. Против этого поспешного решения твердо выступил Йодль. Он заявил, что «дело можно лишь тогда считать погибшим, когда оно погибло», а отступление на юг физически невозможно. Немного успокоившись, Гитлер отменил приказ, а 15 апреля 3-я горная дивизия была передана под непосредственное командование OKW. Однако через два дня командование флота высказало мнение, что изолированная группа Дитля может быть легко уничтожена, а мстительный Геринг (который, вспомним, с самого начала был противником Норвежской операции) заявил, что авиация не сможет оказать необходимую поддержку.

Вышедший из себя Гитлер, теперь уже ни на минуту не сомневающийся, что англичане займут Нарвик, приказал своим войскам покинуть город (одновременно Дитль был произведен в генерал-лейтенанты, чем подчеркивались его заслуги в первые дни кампании и непричастность к поражению). «Истерия страшна»,— записал Йодль в своем дневнике. Шеф OKW Кейтель подготовил приказ об эвакуации. Донесение было вручено подполковнику Бернхарду Лоссбергу для зашифровки, но тот с гневом отказался передать его. Лоссберг обратился к командующему сухопутными силами генерал-полковнику фон Браухичу с просьбой уговорить Гитлера отменить бессмысленный приказ. Браухич не рискнул спорить с фюрером, но направил в Нарвик сообщение противоположного характера. Он поздравил Дитля с повышением и добавил: «Я надеюсь, что Вы будете защищать свою позицию до последнего солдата». Лоссберг вернулся к Йодлю и прямо у него на глазах порвал распоряжение Кейтеля. На следующий день Гитлер признал поспешность принятого решения и отменил его.

Чтобы облегчить положение группы, было оказано политическое давление на нейтральную Швецию с требованием пропустить через свою территорию поезд с медикаментами, теплой одеждой, снаряжением и продовольствием. Эшелон был доставлен в Швецию паромом и 26 апреля достиг Нарвика. На нем также прибыло два доктора и 290 человек медицинского персонала. Позже границу пересек еще один маленький состав с продуктами для мирных жителей. Этими же поездами в Швецию, а оттуда в Германию, было эвакуировано 528 моряков с находившихся в гавани торговых судов, 104 члена экипажей потопленных эсминцев (в их числе был капитан 1 ранга Бей) и 159 раненых.

А что же англичане? Харстад, выбранный ими в качестве базы, находится на южном берегу острова Хиннё, соединяющего Лофотенский барьер с материком. Население города состояло из 4 тысяч человек. Многочисленные проливы обеспечивали удобный морской путь в северном и восточном направлениях— к Тромсё, Бардуфоссу и Гратангену. Зажатые между скалистыми островами Анс— и Вогс-фьорды образовывали обширную, защищенную от ветра акваторию, однако глубины не позволяли использовать ее в качестве якорной стоянки. Приходилось оставлять транспорта в более мелководном Бюгден-фьорде и вести разгрузку при помощи эсминцев и норвежских рыболовных суденышек.{63} В Харстаде не имелось ни необходимого портового оборудования, ни средств противовоздушной обороны. Кратчайший, но притом довольно извилистый путь к Нарвику лежал через пролив Тьелльсунн, проходя по северному берегу Уфут-фьорда через Сканланн, Боген и Эльвегордсмуэн. Корабли не могли использовать Тьелльсунн до тех пор, пока он не будет изучен и хотя бы минимально обвехован. В общем, положение Харстада, по свидетельству адмирала Корка, делало его более пригодным для проведения операций в северо-восточной части страны, чем под Нарвиком, до которого было более 60 миль по прямой.

Как уже говорилось, намерение Корка незамедлительно атаковать противника разбилось об упрямые контрдоводы генерала Мэкези. Не возымела никакого эффекта и телеграмма, направленная в адрес последнего 17 апреля Комитетом начальников штабов, в которой указывалось, что такие действия «могут создать в Нарвике пагубную ситуацию и повлечь бездействие одной из лучших бригад». Несуразность ситуации заключалась в том, что Корк подчинялся непосредственно Черчиллю, как морскому министру, в то время как Мэкези поддерживал связь с начальником Имперского Генерального штаба генералом Айронсайдом. Только 20 апреля Черчилль добился назначения Корка единым командующим военно-морскими, сухопутными и военно-воздушными силами в районе Нарвика. В Лондоне надеялись, что, освободившись от непосредственной ответственности за операцию, Мэкези сможет свободнее принимать смелые тактические решения. Результат не оправдал надежд: генерал продолжал приводить всяческие доводы, чтобы предотвратить решительные действия.

Лорд Корк был настроен более решительно. Сначала он предпринял разведку боем и с этой целью 19 апреля вышел на «Ороре» в Уфут-фьорд. Через два дня эсминцы «Блыскавица», «Гром», «Бедуин», «Эскорт» и «Фолкнор» совершили набег в Румбакс-фьорд для обстрела железнодорожного моста.

Штурм города был назначен на 24 апреля. Под прикрытием корабельной артиллерии на берег должен был сойти батальон шотландских гвардейцев, находившийся на борту «Виндиктива». {64} Корк был настолько уверен в эффективности своего плана, что обратился к Дитлю с просьбой покинуть город, чтобы избежать жертв среди мирного населения. Обращение осталось без ответа. Утром в заливе появились значительные силы флота. «Уорспайт» совместно с крейсерами «Эффингем» (на нем Корк держал свой флаг), «Энтерпрайз», «Орора» и эсминцем «Зулу» подвергли Нарвик обстрелу. Эсминцы «Фолкнор», «Фоксхаунд», «Энкаунтер», «Эскорт», «Хэвок», «Хироу», «Хостайл», «Блыскавица» и «Гром», осуществляли противолодочное охранение. В течение трех часов корабли вели сильный огонь (один линкор выпустил почти 150 фугасных снарядов главного калибра), но видимость оставляла желать лучшего, а прошедший накануне сильный снегопад скрыл цели от наблюдателей и корректировщиков. Немецкие огневые точки подавить не удалось. Адмирал не удовлетворился результатом артиллерийской подготовки, поэтому отказался от высадки десантной группы. Однако обстрел серьезно обеспокоил Дитля, информировавшего штаб XXI группы о необходимости отвода войск от побережья к шведской границе.

Одновременно 1-й батальон ирландских гвардейцев был переброшен на норвежских рыболовных судах в Боген на северном берегу Уфут-фьорда и должен был оставаться там в готовности к высадке у Нарвика. Несколькими днями позже батальон Южно-Уэльсских Пограничников, позднее усиленный французским альпийским батальоном, переправился через фьорд и высадился в Хоквике. Им ставилась задача выбить противника из Анкенеса и вести наблюдение за Нарвиком, находившимся на другом берегу Бейс-фьорда. Взять Анкенес не удалось, но когда 1 мая немцы предприняли контратаку, валлонцы, поддержанные артиллерией «Ороры», заставили их отойти.

Тем временем командир 6-й норвежской дивизии генерал-майор Карл-Густав Фляйшер прилагал все усилия, чтобы сосредоточить свои силы и приступить к активным действиям. Двумя конвоями под прикрытием крейсеров контр-адмирала Каннингхэма из Киркенеса и Альта в район боевых действий были доставлены пехотные и артиллерийские подразделения. Утром 24 апреля норвежцы атаковали северный участок немецкой обороны. Основной удар наносился на левом фланге двумя батальонами (I/IR 16 и II/IR 15) при поддержке трех 75-мм батарей. Они должны были отвлечь на себя противника, тем временем батальон I/IR 12 с горной батареей продвинулись бы вдоль северного берега Гратанген-фьорда и занимали Эльвенес. Еще два батальона (II/IR 16 и «Альта») оставались в резерве. Метровый слой снега затруднял движение людей и транспорта. Западная группа ночью была застигнута снежным бураном в горах, а утром 25 апреля немцы предприняли против нее стремительную контратаку. Норвежцы понесли тяжелые потери: из 648 бойцов 34 было убито, 64 ранено, 170 пропало без вести. Выбыли из строя пятеро офицеров, в том числе все командиры рот: трое погибло, один был ранен, еще один потерял зрение от яркого солнечного света, усиленного белизной свежего снега. Пропало все автоматическое оружие батальона. На следующий день норвежцы возобновили атаки и продолжали их непрерывно в течение четырех дней. Со стороны фьорда их поддерживали корабли 3-го округа. К вечеру 27 апреля немцы отошли на 5 километров на юг.

В конце месяца Фляйшер реорганизовал свою дивизию в две бригады. На левом фланге действовала 6-я бригада полковника Кристиана Лёкена (I и II /IR 16, I/IR 12, горная батарея, санитарная рота). Ей ставилась задача: обойти немецкий фланг вдоль границы и отрезать группе Виндиша пути отхода. 7-я бригада под командованием подполковника А. Даля, а с 5 мая— подполковника Эдварда Оса (пехотные батальоны II/IR 15 и «Альта», артиллерийский дивизион в составе горной и моторизованной батарей), продолжала наступать в направлении Бьерквика и Эльвегордсмуэна. К первым числам мая норвежцы закрепились на доминирующих высотах в пяти милях к югу от Эльвенеса, и Фляйшер обратился к союзникам с предложением организовать единое командование и совместными усилиями выбить немцев из Нарвика.

28 апреля в Харстад прибыла 27-я альпийская полубригада, солдаты которой гордо носили прозвище «Небесные дьяволы». На следующий день тихоходный конвой «FS-2» доставил 203-ю полевую батарею Королевской артиллерии (двенадцать 25-фунтовых орудий) и французскую батарею колониальной артиллерии (двенадцать 75-мм пушек), 342-я отдельную танковую роту (15 легких танков H-35){65}, а также несколько десантных катеров.{66} Но даже прибытие горных стрелков, отсутствие которых было для Мэкези основным поводом для отказа от прямого штурма Нарвика с моря, не заставило его передумать. Вместо этого два батальона были высажены в Гратанген-фьорде, где должны были взаимодействовать с 7-й норвежской бригадой и развивать наметившийся успех.

Поражение в Центральной Норвегии никак не повлияло на решимость союзников вести борьбу за Нарвик. В высших штабах превозносили выгоды, связанные с удержанием северной части Скандинавского полуострова, откуда авиация могла бы производить минирование порта Лулео, а в случае решения о введении войск в Швецию, они могли бы в кратчайшие сроки занять районы железорудных разработок. «Поражение отрезанной группировки генерала Дитля,— пишет Я. Одземковский,— имело бы, кроме всего прочего, пропагандистское значение, нейтрализуя в некоторой степени те впечатления, которые сформировались в мире в связи с сообщениями об очередных победах фашистской Германии».

Чтобы укрепиться в Северной Норвегии, союзникам требовалось разбить группировку Дитля до прихода к ней помощи, поэтому наращивание их сил продолжалось. В первые дни мая прибыли 55-й легкий зенитный полк и 193-я тяжелая зенитная батарея Королевской артиллерии. 2 мая командование французскими силами в районе Нарвика принял бригадный генерал Мари-Эмиль Бетуар, 6 мая с конвоем «FP-3» прибыла 13-я полубригада Иностранного легиона, которой командовал полковник Магрин-Вернере— ветеран Первой Мировой войны и десятикратный кавалер ордена Военного креста. Снаряжение французских подразделений оставляло желать лучшего. Не хватало теплой обуви и солнцезащитных очков; на батальон приходилось всего по 70 пар лыж. Уже в первые дни после прибытия отмечались многочисленные случаи обморожения, причем потери по этой причине в несколько раз превышали число солдат, убитых или раненых в бою.

9 мая прибыли четыре батальона польской бригады генерала Зыгмунта Богуча-Шишко. Бригада насчитывала 4780 солдат и офицеров и располагала 25 противотанковыми пушками, 15 минометами калибра 81-мм, таким же числом 60-мм минометов и 68 станковыми пулеметами. Как водится, не хватало карт, лыж, горного снаряжения, средств связи, а также другого имущества. В суматохе погрузо-разгрузочных мероприятий пропал 21 грузовик, 4 легковых автомобиля, 10 мотоциклов бригады, а 1-й батальон отправился на передовую без запалов для гранат и лент для станковых пулеметов: их просто не сумели вовремя обнаружить в завалах снаряжения на берегу. Поляков почему-то называли «Северными стрелками» (Chasseurs du nord ), хотя по свидетельству офицера бригады Кароля Збышевского, «лишь немногие из них когда-либо до этого видели горы».

Тем не менее, к концу первой недели мая численность англо-французских войск в данном районе достигла своего максимума— 24 500 человек. Имея на вооружении пять зенитных батарей, они не были так беззащитны перед авиацией, как контингенты в Намсусе и Ондальснесе.

Усиливалась и группировка военно-морских сил. 25 апреля на смену «Уорспайту» прибыл линейный корабль «Резолюшн», на который адмирал Корк перенес свой флаг. В начале мая прибыл авианосец «Арк Ройал», заменивший «Фьюриэс», авиагруппа которого была обескровлена. В связи с увеличением опасности воздушных налетов эскадру усилили крейсерами ПВО «Каиро», «Ковентри» и «Керлью». По приказу Корка легкие крейсера и эсминцы осуществляли постоянное патрулирование Уфут-фьорда. Обязательным пунктом «программы» каждого патрулирования был обстрел выхода из железнодорожного тоннеля, в котором немецкие горные стрелки разместили полевые орудия. Например, вечером 2 мая под обстрел попал польский эсминец «Блыскавица» (капитан 3 ранга Станислав Нагорский), в который попало четыре 75-мм снаряда. Три первых не причинили серьезных повреждений, но четвертый разорвался в машинном отделении и перебил паропровод, что привело к остановке правой турбины. Осколками было ранено четыре моряка.

Из-за не прекращавшихся атак союзников, 6 мая командование XXI армейской группы (за день до этого 3-я горная дивизия была выведена из-под непосредственного подчинения OKW и возвращена Фалькенхорсту) оценило положение под Нарвиком как критическое. 8 мая норвежцы выбили группу Виндиша с важных высот Роасме и Лейгестинн, заставив ее отойти в юго-восточном направлении и очистить дорогу на Бьерквик. Дитль доложил, что может удержать новые позиции только при условии усиления его частей и оказания авиационной поддержки.

Прибытие французских и польских войск и, в еще большей мере, начавшаяся оттепель побудили лорда Корка ускорить приготовления к штурму. Новый план состоял в том, чтобы высадиться в северной части фьорда, у Бьерквика, а затем атаковать Нарвик через Румбакс-фьорд. Французские альпийские стрелки и подразделения 6-й и 7-й норвежских бригад должны были поддержать высадку наступлением с суши, но эти войска застряли в 8 км от Бьерквика. К тому времени подразделения 24-й гвардейской бригады были переброшены в район Му и Будё, чтобы сдержать наступление немцев из Тронхейма, поэтому в десанте должны были участвовать французские и польские солдаты.

После проведенной 8 мая разведки, начало операции назначили в ночь на 12 мая, но адмирал Корк передвинул срок на сутки, аргументируя это необходимостью лучшей подготовки десантных судов. Однако командир 6-й норвежской бригады полковник Лёкен не был об этом информирован. В соответствии с первоначальным планом, 11 мая бригада при поддержке нескольких «Фоккеров» атаковала левый фланг группы Виндиша. Норвежские солдаты, пробиваясь через метровые сугробы, вышли на плато Кубергет, но среди скал на высоте тысячи метров над уровнем моря были остановлены минометным огнем. Единственная норвежская батарея из-за недостатка боеприпасов не смогла поддержать своих пехотинцев, и наступление захлебнулось.

Силы флота, предназначенные для высадки, собрались у Баллангена, где приняли на борт два батальона Иностранного легиона (около 1500 человек) с пятью французскими танками Н-35. Около 22 часов 12 мая корабли подняли якоря. Генерал Бетуар с адмиралом Корком находились на борту «Эффингема». Линейный корабль «Резолюшн» и второй крейсер— «Орора» — предназначались для бомбардировки. Пять эсминцев вели противолодочное патрулирование и могли в случае необходимости использовать свою артиллерию по берегу. На палубе одного из них— «Хэйвлока» — находилась французская минометная батарея. Первая десантная партия из 120 человек шла на четырех ALC. Основная часть из полутора тысяч пехотинцев перебрасывалась крейсерами. Танки и предназначавшуюся для их доставки пару MLC взял на борт линкор, третий MLC шел своим ходом. Прикрытие с воздуха осуществляли самолеты «Арк Ройала».

Предварительная бомбардировка началась точно в полночь (по британскому времени), светлую из-за высоких широт, и продолжалась ровно час. Бьерквик был сильно разрушен, погибло 14 мирных жителей. Вслед за этим около 2 часов утра десантные катера высадили 1-ю роту 1-го батальона Иностранного легиона около поселка. Одновременно прибыли три MLC с танками. Десантников встретил пулеметный огонь, а неудачно выбранное место не позволяло выгрузить танки. Отойдя с полмили к западу, катера успешно и без потерь произвели высадку. Следом прибыла оставшаяся часть батальона. Танки показали себя очень эффективными против немецких пулеметчиков, и под их прикрытием легионеры быстро продвинулись на север, перерезав дорогу на Гратанген, и на восток до окраин Эльвегордсмуэна.

Немецкий военный корреспондент так описывал события того утра: «Мы столкнулись с подавляющим численным превосходством… Временами нам казалось, что вражеский натиск на наши позиции невозможно сдержать. Все новые и новые солдаты противника появлялись то тут, то там и подходили все ближе».

Второй батальон начал посадку в десантные катера, как только те вернулись. MLC и моторные баркасы с крейсеров высадили пехотинцев с еще двумя танками в нескольких сотнях метров южнее: их целью был Эльвегордсмуэн. В течение нескольких часов и этот город, дом за домом, был занят с незначительными потерями. Погибло 36 легионеров, около 20 получили ранения и были доставлены в корабельные лазареты. Наконец и сам Бетуар сошел на берег в деревне Ёйорд. Подразделение поляков, совершившее за 16 часов 25-километровый марш по бездорожью из Богена, противника не встретило. К утру дорога из Бьерквика в Гратанген на всем протяжении была в руках союзников.

Таким образом, первая во Второй Мировой войне высадка десанта под огнем противника завершилась удачно. Призрак Галлиполи, довлевший над англичанами, казалось, развеялся. Между тем, особых причин для гордости у них не имелось. Британские солдаты всегда считались наиболее подготовленными к атаке с моря, однако в операции были задействованы французы и поляки. «Мы пересекали пустыню на верблюдах, теперь пересекли залив на катерах— большой сложности в этом нет»,— бравировали офицеры Иностранного легиона. Да и сопротивление высадке никак нельзя назвать серьезным.

В результате ряда небольших акций, предпринятых в конце апреля— начале мая, союзным и норвежским войскам удалось потеснить немцев и захватить выгодные позиции для нанесения удара непосредственно по Нарвику, что усугубило и без того непростое положение небольшой по численности группы Дитля. Союзников отделяли от Нарвика только воды Румбакс-фьорда, которые, благодаря господству британского флота, не считались серьезной преградой. Однако союзные и норвежские войска не смогли использовать своего решающего превосходства в людях и боевой технике. Германские горные стрелки и моряки продолжали удерживать Нарвик и районы, прилегающие к шведской границе. Группа Виндиша, против которой были направлены основные усилия противника, сумела по глубокому снегу отойти на восток и занять оборону. Противоборство в районе Нарвика вступало в новую фазу.

10.2. От Тронхейма— за Полярный круг

Уход англо-французского контингента из Намсуса ночью 2 мая и капитуляция норвежских войск днем позже открыли для 181-й дивизии генерала Войташа путь на Намсус и Гронг. Эти пункты были заняты 4 и 5 мая соответственно. Теперь перед немцами стояла задача дальнейшего продвижения на север, чтобы установить контакт с группой Дитля. Для этой цели была выделена 2-я горная дивизия, ее командир генерал-лейтенант Валентин Фойерштейн прибыл в Тронхейм 4 мая. В сформированную «группу Фойерштейна» вошли следующие силы:

два горноегерских батальона (II/GJR 137 и II/GJR 138);

рота 83-го горного саперного батальона;

две батареи 730-го тяжелого артиллерийского дивизиона;

взвод 40-го танкового батальона;

мотоциклетная пулеметная рота полка «Герман Геринг».

Выступив из Гронга 5 мая на приданном автотранспорте, передовые германские отряды не встретили на пути сопротивления. Силы норвежской армии на значительной территории губернии Нурланн состояли лишь из I/IR 14 и батальона ландсверна. Но природные условия потребовали от немецких солдат и офицеров предельного напряжения сил. В результате начавшегося таяния снега единственная шедшая на север дорога превратилась в узкий и глубокий канал, по колено наполненный снегом и водой. Затратив пять суток на 150-километровый участок пути, 10 мая горные егеря под командованием майора фон Пранкха достигли Мушёэна, где столкнулись с англо-норвежскими частями.

Возможность продолжения немецкого наступления на север и деблокады Нарвика серьезно беспокоили британский военный кабинет. Союзные планы предусматривали сделать Мушёэн, Му и Будё центрами сопротивления. Норвежскими силами в данном районе командовал генерал-майор Р. Рошер-Нильсен. Сотня альпийских стрелков с двумя легкими зенитными пушками прибыла в Мушёэн из Намсуса 30 апреля на борту британского эсминца «Джэнес». Черчилль предлагал даже не эвакуировать из Намсуса два батальона 5-й альпийской полубригады, а возложить на нее ведение арьергардных боев вдоль дороги на Му и Будё. Однако французский командующий генерал Оде воспрепятствовал принятию решения. Он считал, что даже небольшие группы альпийских стрелков не смогут в это время года пройти на лыжах через горы. «Было очевидно,— писал несколько дней спустя в своем донесении командующий союзными войсками в Центральной Норвегии генерал Масси,— что, если французские альпийские стрелки не смогли отступить по этой дороге, немцы не смогут наступать по ней… Это оказалось ошибкой, поскольку с тех пор немцы всячески использовали ее и продвигались по ней так быстро, что у наших войск в Мушёэне даже не оказалось времени должным образом закрепиться, и вероятнее всего, мы не сможем удержать этот пункт». Предположение оказалось пророческим…

Положение осложнялось отсутствием у союзников единодушия по способу противодействия продвижению немецких войск в северном направлении. Генерал Масси считал, что с этой задачей способны справиться только крупные силы, размещенные между Мушёэном и Му, при поддержке авиации и артиллерии. Эту позицию разделяли генерал Мэкези и лорд Корк. Но уязвимость войск от воздушных атак, продемонстрированная под Намсусом и Ондальснесом дала перевес мнению, что для арьергардных сражений лучше использовать небольшие подвижные отряды, уничтожающие мосты, дороги, тоннели и осуществлявшие нападения на фланги. Это была бы полупартизанская война, не требующая поддержки с воздуха.

В рамках данной концепции 18 апреля началось формирование так называемых «независимых рот» (Independent Companies )— прообраза частей, впоследствии получивших название «коммандос». Личный состав в них набирался исключительно среди добровольцев и обучался ведению партизанской войны. Каждая такая рота состояла из трех взводов (по три отделения: саперного, связи и огневой поддержки) и отделения управления— в общей сложности около 20 офицеров и 270 солдат. Командира роты сопровождал переводчик со знанием норвежского языка. Роты были в буквальном смысле независимыми и могли действовать автономно в течение длительного срока. В экипировку солдат входили рюкзаки, непромокаемые кожаные куртки, теплые меховые накидки, «арктические» ботинки и снегоступы. Каждая рота получала месячный нормальный рацион плюс пятидневный сухой паек, сто тысяч патронов и 4000 фунтов стерлингов в британской и норвежской валютах, чтобы рассчитываясь с местным населением морально настраивать его на хорошие отношения с англичанами. Малую плотность населения в предстоящих районах боевых действий никто почему-то не принял в расчет.

Первые пять «независимых» рот были сформированы в течение двух недель и в начале мая посланы в Норвегию под командованием энергичного и инициативного офицера полковника Колина М. Габбинса.{67}

8 мая 4-я и 5-я «независимые» роты во главе с Габбинсом прибыли в Мушёэн и сменили французов. Немцы были уже недалеко. Норвежский батальон ландсверна, занимавший позицию в 20 милях южнее города, 9-го оставил ее. Две норвежские и одна британская роты оборудовали новый рубеж у разрушенного железнодорожного моста в 10 милях от Мушёэна. Шестьдесят мотоциклов с пулеметами, возглавлявшие германское наступление, появились следующим утром и были отбиты с большими для нападавших потерями, но уже к полудню усилившееся давление противника заставило оборонявшихся отойти. Сам город был признан непригодным для обороны, но дорога от него на север пролегала между скалистыми теснинами, в которых англичане рассчитывали задержать продвижение противника. Однако немцы опередили их и нанесли удар там, где его никак не ждали.

Замысел командования XXI армейской группы, штаб которой к тому времени был перенесен в Тронхейм, предусматривал высадить десант в районе полуострова Хемнесё в глубине Ранc-фьорда, что позволяло немцам контролировать окружающую территорию и открывало дорогу на Му. Операция получила кодовое название «Вильденте» («Дикая утка»).

Около 300 горных егерей 1-й роты 138-го полка под командованием капитана Хольцингера вышли из Тронхейма на захваченном норвежском каботажном пароходе «Норд Норге» (991 брт), укомплектованном моряками со стоявших в Тронхейме эсминцев и вооруженном снятыми с них автоматами. К 20 часам 10 мая германский десант был высажен на причал поселка Хемнес, две летающие лодки «Дорнье» доставили еще 40 человек с командиром 7./GJR 138 обер-лейтенантом Рудольфом. Сопротивления немцы не встретили. Взвод 1-й «независимой» роты, высланный накануне для защиты поселка, отошел на позицию к Финнейду, где находились еще 120 норвежцев.

Лорд Корк, утром получивший сообщение о движении неприятельского судна от норвежских береговых наблюдателей, выслал на перехват крейсер «Каиро» и эскадренный миноносец «Зулу», однако прошло немало времени, прежде чем корабли соединились в море и достигли Ранc-фьорда. Предотвратить высадку им не удалось. Хотя вскоре после полуночи «Норд Норге» был потоплен вместе с большей частью снабжения, горные стрелки с двумя орудиями находились уже на берегу и организовали оборону. Потерь они не понесли, а на следующий день прибыли несколько гидросамолетов с грузом, позволив восполнить уничтоженное имущество.

Таким образом, в районе Хемнесё сложилась характерная для партизанской войны ситуация. Немецкий десант угрожал отрезать пути отхода 4-й и 5-й «независимым» ротам, находившимся в нескольких километрах севернее Мушёэна, но и сам был отрезан от главных сил. Именно теперь англичанам пригодилась подготовка к ведению боевых действий в условиях полной изоляции. Ведя сдерживающие бои, Габбинс и его подчиненные отошли на 35 миль к Вефсен-фьорду, где 12 мая погрузились на эсминцы «Дженэс» и «Джевелин», доставившие их в Будё. Норвежцы же отошли в деревню Эльсфьорд, откуда на грузовиках были переброшены в Корген, бросив при этом большую часть своего имущества.

Утром 11 мая норвежцы атаковали неприятельские позиции на Хемнесё, но, не имея артиллерии, были легко отбиты немцами, эффективно использовавшими два своих орудия. 14 мая сами немцы перешли к активным действиям и, после непродолжительного боя, в котором им противостояли подразделения норвежского ландсверна и британская 1-я «независимая» рота, овладели Финнейдом. Союзники отступили к Стину, расположенному в 8 милях северо-восточнее. Тем временем колонна германских войск, вышедшая из Мушёэна 11 мая, двигалась на Хемнесё с максимально возможной скоростью. Спустя пять дней немцы были уже в Эльсфьорде. Три с половиной роты из II/GJR 137 под командованием майора Зорко были отправлены в Корген, покинутый норвежцами, а оттуда по шоссе— в Финнейд.

Преодоление почти 250-километрового пути всего за десять дней стало значительным достижением германских войск. Хотя занятая немцами территория была мало населена и не имела большого экономического значения, ее потеря шокировала как союзников, так и норвежских генералов Рюге и Фляйшера. Англичане— лорд Корк и генерал Окинлек, сменивший Мэкези,— были обеспокоены, что германские аэродромы могут приблизиться к Нарвику вслед за наступавшей пехотой. На самом деле, на данный момент опасения были отчасти надуманными. Проблема снабжения войск, с учетом огромных расстояний и отвратительного состояния дорог, доставляла массу головной боли немецким штабистам. Доставка горючего и боеприпасов стояла под вопросом. До 20 мая значительная часть снабжения группе Фойерштейна доставлялась по воздуху. После того, как 19 мая норвежские сторожевики «Хейльхорн» и «Хоннингсвог» потопили в устье Ранс-фьорда траулер «Альбион», немцы не предпринимали дальнейших попыток перебрасывать людей и грузы морем вплоть до 8 июня. В этот период лучшей тактикой для англичан могли бы стать удары по германским линиям снабжения посредством обстрелов с моря, атак авианосных бомбардировщиков и рейдов диверсионных групп. Единственную реальную опасность для союзников представляла небольшая площадка у Хаттфьельдаля, использовавшаяся в качестве аэродрома подскока при налетах на Нарвик, но ее без особого труда можно было сделать непригодной к использованию.

Перед Корком и Мэкези встала проблема усиления южного фланга. 12 мая на транспорте «Ройал Уотч» в Му был переброшен батальон Шотландской гвардии с четырьмя 25-фунтовыми пушками и четырьмя легкими зенитками. Два других батальона 24-й гвардейской бригады— 1-й Ирландский и 2-й Южно-Уэльсский— должны были грузиться на суда и отправиться в Будё, а оттуда ускоренным маршем двинуться в Му.

Вечером 14 мая польский лайнер «Хробры» со штабом бригады и батальоном ирландцев на борту в охранении эсминца «Вульверин» и шлюпа «Сторк» вышел из Харстада. Небольшой конвой шел на юг, прижимаясь к скалистым берегам. В 00:40 из-за гор, по словам очевидцев «словно выпущенные катапультой», появились два немецких самолета и атаковали «Хробры». Несмотря на готовность средств ПВО, атака оказалась настолько неожиданной, что бомбы попали в лайнер прежде, чем был открыт ответный огонь. Корабли эскорта шли далеко впереди, а их зенитчики приняли самолеты за свои.

«Хробры» получил несколько прямых попаданий. Две тяжелые бомбы разорвались в глубине корпуса в районе третьего грузового трюма, несколько небольших взорвались на палубе. Сразу погибло 12 членов экипажа и 18 военнослужащих, в том числе командир ирландцев подполковник Фолкнер, три старших и два младших офицера. Многие были ранены. Возник сильный пожар, угрожавший взрывом перевозимых мин и снарядов— их было принято более 50 тонн. Борьба с огнем велась неорганизованно и не дала результата, поскольку многие пожарные рукава были перебиты. Вскоре начался спуск спасательных шлюпок, в которые в первую очередь грузили раненых.

В это время начался второй налет, и спасательные работы были приостановлены. «Вульверин» и «Сторк» отстреливались от самолетов и не подходили к горящему лайнеру. Среди солдат поднялась паника, вызванная недостатком шлюпок (многие из них были пробиты осколками) и отсутствием офицеров. С паникой удалось справиться благодаря усилиям двух поляков: 64-летнего врача Базиля Абрамовича, запевшего английскую солдатскую песню «Old Soldiers Never Die», и старшего помощника Кароля Борхарда, носившегося по палубе и призвавшего людей не прыгать за борт, где в ледяной воде их ждала смерть.

Ветер сносил пламя в носовую часть судна. Вскоре «Вульверин» подошел к развешенным на корме лайнера сетям и начал снимать людей. Всего за 16 минут он принял на борт 694 человека, последним покинул палубу капитан Збигнев Дейчаковский. После этого эсминец ушел в Харстад. «Сторк» еще три часа оставался рядом с горящим и безжизненным судном, поднимая спасшихся из воды, со шлюпок и спасательных кругов. К удивлению многих, на объятом пламенем «Хробры» не произошло взрыва боеприпасов, и он не тонул, подтверждая свою репутацию лучшего лайнера польского торгового флота. В 04:50 «Сторк» также взял курс на Харстад. Потеряв терпение, британское командование выслало торпедоносец «Суордфиш» с борта «Арк Ройала» добить обреченное судно. После взрыва торпеды оно быстро скрылось под водой.

Вся техника, вооружение и боеприпасы погибли вместе с «Хробры» ; в частности, пошли на дно три легких танка Mk.VI полка Королевских гусар— единственная британская бронетехника, переброшенная в Норвегию. Личный состав батальона был доставлен в Харстад, реорганизован и перевооружен.

17 мая батальон Южно-Уэльсских Пограничников с техникой и вооружением, а также штаб 24-й бригады были погружены на крейсера «Эффингем», «Ковентри», «Каиро», эсминцы «Матабель» и «Экоу». Вечером они вышли из Харстада и взяли курс на Будё. Чтобы обезопасить себя от немецких бомбардировщиков, англичане направили корабли по внутреннему, плохо изученному фарватеру между многочисленных островков. Это не могло не обернуться трагедией даже для «просвещенных мореплавателей». Не дойдя всего двенадцать миль до пункта назначения, шедший 20-узловой скоростью «Эффингем» налетел на подводную скалу. Следом выскочил на отмель эсминец «Матабель». Потерь, правда, не имелось, да и «трайбл» вскоре сошел на глубокую воду, но стало ясно, что снять крейсер не удастся. Экипаж и находившиеся на борту солдаты были сняты, но почти все вооружение пришлось бросить на обреченном корабле. Спустя четыре дня он был добит торпедой с недавнего «товарища по несчастью».

После двух крупных провалов для доставки подкреплений в Будё и Му прибегли к проверенному средству— норвежским рыболовецким катерам. Всего за пару дней они перевезли оба британских батальона, а также норвежский I/IR 15 с трехорудийной 75-мм батареей из Бардуфосса, не потеряв при этом ни одного человека.{68} Правда, в самой гавани Будё 24–25 мая немецкими пикирующими бомбардировщиками были потоплены сторожевик «Ингрид» (бывший германский траулер «Вильгельм Рейнхольд» ) и пароход «Скирстад».

Тем временем на суше союзники продолжали терпеть поражения. Сосредоточив свои силы у Финнейда, вечером 16 мая немцы начали атаки в направлении Стина. Оборону здесь держали две роты Шотландской гвардии и 1-я «независимая» рота при поддержке 203-й полевой батареи, третья рота шотландцев находилась в резерве. Англичане занимали весьма удобную позицию, один фланг которой упирался в горы, а другой заканчивался на берегу фьорда. Фронтальная атака не увенчалась успехом, тогда немцы сосредоточили усилия на правом, горном фланге. Поздним вечером взвод егерей прошел на лыжах по покрытому лесом склону горы и завязал перестрелку с левофланговой ротой англичан. Но у страха глаза велики! В штаб батальона немедленно поступило донесение о высадившихся в тылу германских парашютистах. К полуночи ситуация стала критической: немцы начали просачиваться через линию обороны, угрожая окружением. В 2 часа командир батальона подполковник Трэппс-Ломакс приказал передовым ротам отойти. Стояла белая ночь, не дававшая спасительной темноты для прикрытия отступления, и англичане понесли существенные потери в стычках с наседавшими им на пятки горными егерями. Левофланговая рота вообще не получила приказа об отходе, но позже пробилась к своим через заснеженные горы. Остатки батальона промаршировали через Му и остановились на другом берегу реки Рана, предварительно взорвав за собой мост. К 20 часам 18 мая германские части заняли город, захватив несколько пулеметов, поврежденное орудие и 20 пленных.

Лорд Корк получил из Лондона директиву любой ценой удержать Будё и окрестности Сальт-фьорда. Габбинс, 18 мая принявший командование от бригадира Фрэйзера, отправленного домой после ранения, имел в своем распоряжении два пехотных батальона, четыре «независимых» роты и две артиллерийские батареи в Будё, а также батальон шотландцев с одной «независимой» ротой в районе Му— в общей сложности около 4500 человек. Норвежцы имели с батальон под Му и батальон в Буде, переброшенный из Бардуфосса. Противостоявшие им силы генерала Фойерштейна, после переброски новых подразделений, к 15 мая насчитывали до шести горноегерских батальонов, четыре артиллерийских батареи, разведывательный и саперный батальоны, самокатный эскадрон, минометную батарею и танковый взвод— всего около 6 тысяч человек.

Расстояние от Му до Будё равнялось 95 милям. Трэппс-Ломакс решил постепенно отходить с боями с одной оборонительной позиции на другую. Последовавшая вслед за этим серия боевых столкновений развивалась по уже неоднократно демонстрировавшемуся сценарию: англичане пытались удержать дорогу, но небольшие лыжные группы обходили их с флангов и вынуждали оставлять позиции.

23 мая батальон шотландцев, успешно осуществивший отступление под непрерывными воздушными налетами, был атакован немцами у Крокстранна, но смог продержаться только несколько часов. К тому времени не участвовавшая ранее в боях «независимая» рота заняла новую позицию у Вискискойя. Ее также пришлось оставить на следующий день после фланговых атак противника. Немцы пересекли Полярный круг!

Шотландские гвардейцы и другие подразделения были отведены, как только свежие части заняли оборону у деревни Потус. Там находились: батальон Ирландской гвардии (под командованием капитана— старшего из уцелевших на «Хробры» офицеров), 2-я и 3-я «независимые» роты, а также пулеметная рота и минометный взвод норвежцев. Общее командование было возложено на подполковника Хью Стокуэлла, бывшего командира 2-й «независимой» роты, позже прославившегося, командуя отрядами «чатос» в Бирме. Кроме того, пехотинцам впервые была обещана непосредственная авиационная поддержка: звено «Гладиаторов» обновленной 263-й эскадрильи было переброшено на небольшую площадку около Будё.

В районе Потуса дорога проходила по двум мостам, перекинутым над стремительной и порожистой речкой. Стокуэлл выделил по две роты на каждый из мостов, оставив 3-ю «независимую» в резерве в двух километрах позади. Утром 25 мая у реки показались немецкие мотоциклисты, словно ищейки рыщущие впереди главных сил. Плотный огонь норвежских пулеметчиков заставил их поспешно ретироваться. Весь день англичане и норвежцы совместными усилиями отбивали все атаки, однако в ранние часы 26-го немцы форсировали реку, считавшуюся непроходимой, и вышли на вершины, господствующие над одним из мостов. Около полудня прибывший к месту боя Габбинс приказал отходить.

Пока бои у Потуса еще шли, англичане начали эвакуацию Будё. Корк, получивший соответствующие директивы из Лондона, решил усилить давление на Нарвик, чтобы выбить оттуда группу Дитля. Последнюю линию обороны Габбинс организовал у Фауске, но лишь для того, чтобы позволить войскам спокойно погрузиться на суда. Следовало торопиться. Используя аэродром у Хаттфьельдаля, 27 мая немецкая авиация нанесла по Будё мощный удар, практически не встретивший противодействия. Один из «Гладиаторов» потерпел крушение в предыдущий день, два других были сбиты в воздушном бою с Bf-110. От бомб сильно пострадали городские постройки и портовые сооружения, но людские потери были незначительными. Последние британские подразделения отплыли из Будё на транспортах «Ван Дик» и «Орама» в ночь на 31 мая.

До 4–5 июня в норвежских водах действовало британское судно-ловушка «Ранен» — небольшой пассажирский пароход, реквизированный у норвежцев и вооруженный зенитными автоматами и пулеметами. Его экипаж составляли добровольцы с британских эсминцев, из батальонов ирландской гвардии и Южно-Уэльсских Пограничников. «Ранен» был последним судном, покинувшим Будё. Он курсировал вдоль побережья, собирая по пути разведывательную информацию о немцах. 3 июня в районе Сёрфолля он обстрелял переправляющихся через Лейр-фьорд горных стрелков, а перед уходом в Англию зашел в Тюсс-фьорд, где перерезал телефонный кабель…

Передовая немецкая группа под командованием командира GJR 136 полковника Наке (два с половиной батальона горной пехоты, два эскадрона мотоциклистов, горная батарея) 29 мая взяла Фауске, после чего разделилась. Один отряд двинулся на запад, к Будё, второй— на север, к Сёрфоллю. Будё был взят 1 июня, Сёрфолль— на следующий день. Теперь частям 2-й горной дивизии оставалось до Нарвика около 180 километров.

Серьезное положение группы Дитля заставило немцев бросить ей на помощь специально отобранное и усиленное в огневом отношении подразделение горных егерей общей численностью около 2500 человек. Они должны были совершить пеший марш по лишенной дорог высокогорной местности. Операция, получившая кодовое название «Бюффель» («Буйвол») началась 2 июня.

«Еще до начала этого марша,— пишет Эгельгаф,— всем было ясно, что горные егеря не смогут оказать серьезной помощи находившейся в крайне тяжелом положении группе Дитля, ни тем более освободить ее. Поэтому проделанный ими марш надо расценивать в первую очередь с психологической точки зрения как образец взаимной выручки войск и как пример исключительного боевого товарищества.» 9 июня, когда союзники эвакуировали свои войска из Харстада и Нарвика, этот отряд находился в деревушке Хелльмоботн, лежащей ровно на середине пути. Первый взвод группы достиг Нарвика лишь 13 июня.

 

10.3. В полярном небе

 

 

В отличие от сражений на юге страны, в первые недели кампании Люфтваффе не могли оказывать группе Дитля эффективной поддержки и даже обеспечить ее снабжение. Расстояние до Нарвика от ближайшего к нему аэродрома Вэрнес превышало 600 километров, а отсутствие посадочных площадок в районе самого Нарвика не позволяло использовать большинство из имевшихся на вооружении типов самолетов. Не могло быть подвергнуто эффективному воздействию передвижение британского флота, что позволило ему безраздельно господствовать в прилегающих к Уфут-фьорду водах и изводить немецких солдат постоянными обстрелами корабельной артиллерией. Хотя германские бомбардировщики совершили первый налет на Харстад еще 18 апреля силами восьми Не-111 II/KG 26 и трех FW-200 1./KG 40, в следующие две-три недели воздушная угроза не представляла серьезной опасности для кораблей и находившихся на берегу подразделений. Говоря словами подполковника Греффрата, «не приходится отрицать «воздушной слабости» немцев в районе Нарвика, если говорить не об отдельных тактических успехах, а об общей картине борьбы и ее влиянии на оперативную обстановку в целом».

Нарвик стал единственным местом, над которым британская авиация действовала активнее немецкой. Уже 12–13 апреля «Суордфиши» с «Фьюриэса» совершили несколько налетов на германские эсминцы. Следующие две недели авианосец оставался в составе сил Корка, однако небольшой запас авиационного топлива— примерно на 50 самолето-вылетов— и неподготовленность морских летчиков к действиям по береговым целям снижали активность его авиагруппы. Другим серьезным недостатком было отсутствие на его борту истребителей. 18 апреля находившийся в Тромсё «Фьюриэс» получил повреждения от близких разрывов при налете «Кондоров» из KG 40. Серьезно пострадали турбины, из-за чего максимальная скорость упала до 20 узлов. Пришлось отправить корабль в Клайд, тем более что к тому времени на нем оставалось всего шесть исправных самолетов.

Немцы же, разделавшись с намсуссой группой, смогли выделить большее число самолетов для действий в районе Нарвика. В первых числах мая III/KG 26 и KGr 100 перебазировались на аэродром Вэрнес и начали налеты на британские корабли в Харстаде и Уфут-фьорде. Постепенно, несмотря на отток значительного количества подразделений на Западный фронт, активность германской авиации все возрастала, достигнув своего пика к концу месяца. К тому времени к участию в налетах на Нарвик были привлечены три бомбардировочные (I и III/KG 26, KGr 100) и одна пикировочная (I/StG 1) группы, а также четыре эскадрильи тяжелых истребителей (I/ZG 76 в полном составе, плюс (Z)./KG 30) и гидроавиация, находившиеся в подчинении «флигерфюрера Тронхейм».{69}

«Мои воспоминания о тех днях,— писал Дональд Макинтайр, командовавший тогда «Хесперусом», — наполнены беспрерывными звонками колоколов громкого боя, означавшими воздушную тревогу, которая могла быть объявлена в любое время дня и ночи, поскольку в это время года в тех широтах темноты не бывает. Находясь в Нарвике, мы оказывались за пределами радиуса действия немецких пикирующих бомбардировщиков, поэтому нас атаковывали более тяжелые самолеты, которые производили бомбометание с горизонтального полета… Точность бомбометания высотных бомбардировщиков противника даже по неподвижным целям была удивительно низкой. Когда флагманский корабль «Эффингем» находился в Харстаде… его атаковывали почти ежедневно, но я не помню, чтобы в него когда-нибудь попадали…»

Первого серьезного успеха добились бомбардировщики 100-й боевой группы, уже немало насолившие Королевскому флоту. 4 мая экипаж обер-лейтенанта Кортенса потопил в Румбакс-фьорде польский эскадренный миноносец «Гром» (капитан 3 ранга Александр Хулевич). В корабль попало две 50-килограммовых бомбы, сброшенных с большой высоты. Первая взорвалась около машинного отделения, вырвав 20-метровый кусок обшивки, вторая угодила прямо в торпедный аппарат, вызвав детонацию торпед. Эсминец переломился и затонул в течение трех минут. Погибло 59 членов экипажа, не успевших покинуть нижних помещений, шлюпками с британских эсминцев «Бедуин» и «Фолкнор» было поднято из воды 154 человека. По версии Макинтайра, роковыми для «Грома» стали торпеды коммерческого образца, в боевые зарядные отделения которых не входило предохранительное устройство, предназначенное для предотвращения их взрыва при ударе бомбой или осколком при атаке корабля с воздуха.

Помимо боевых кораблей, целями для германских бомбардировщиков становились норвежские суда, занимавшиеся перевозками в прибрежных водах. 29 апреля близ Кристиансунна был потоплен пароход «Орланд», 2 мая в Гратангене тяжело поврежден и позже затонул «Дроннинг Мод» (1488 брт), использовавшийся в роли госпитального судна, 5 мая в районе Тромсё получил повреждения крупнейший норвежский пассажирский лайнер «Ричард Вит». Особенно активная охота за каботажными судами велась в последние две недели мая, когда под бомбами погибли «Сириус» (944 брт), «Торгтинн» (298 брт), «Денеб» (856 брт), «Скьенстад» (593 брт), «Дора» (68 брт) и «Бродрене» (62 брт). Завершил этот скорбный список 281-тонный «Сиверт Нильсен», потопленный 1 июня в Вест-фьорде. На указанных судах погибло 53 норвежских моряка. Уже под занавес кампании, 9 июня, два Не-111 из состава II/KG 26 атаковали Торсхавн на Фарерских островах, потопив в его гавани норвежские пароходы «Ариадне» и «Принц Олав». В дополнение к бомбам немецкая авиация использовала в скалистых рукавах фьордов мины ТМА, которые устанавливались гидросамолетами, однако сведений об их жертвах не имеется.

Организовывая противодействие Люфтваффе, англичане снова пошли двумя путями: использованием авианосцев и организацией береговых аэродромов для истребителей. 4 мая «Арк Ройал» (под командованием нового командира кэптена Ч.С. Холланда) в сопровождении «Вэлиэнта», «Кёрлью» и эсминцев вышел из Скапа-Флоу. 6 мая его авиагруппа начала свою деятельность в районе Нарвика. «Суордфиши» вылетали на разведку, снабжая сухопутные части неоценимыми аэрофотоснимками перед планировавшейся десантной операцией, бомбили позиции противника, поддерживали высадку у Бьерквика, а «Скьюа» обеспечивали истребительный патруль у самого Нарвика и прикрывали район Будё. Здесь произошел курьезный инцидент. Чья-то «мудрая» голова решила сделать опознавательным сигналом британских истребителей выпущенные в полете шасси. При этом как-то не обратили внимания на то, у что самого опасного врага— Ju-87 «Штука»— шасси как раз были неубирающимися. 13 мая от этого опрометчивого решения пострадал «Хесперус», наблюдатели которого приняли немецкие пикировщики за «Скьюа», после чего порочная практика подобного «опознавания» была отменена.

«Арк Ройал» находился в районе Харстада до 19 мая, после чего ушел принимать топливо в Тромсё, а 22 мая отправился в Скапа-Флоу на доукомплектование эскадрилий. За четырнадцать дней его истребители сбили шесть и повредили восемь вражеских самолетов. Пять «Скьюа» было потеряно, правда, всего с одним экипажем, но гибель командира 803-й эскадрильи лейтенанта Уильяма Люси стала тяжелой утратой. По свидетельству очевидцев, встретившись 14 мая с «хейнкелями», Люси вступил в бой, «завалил» одного из них (реально He-111 штабного звена KG 26 отделался повреждениями) и погнался за вторым, но попал под огонь немецких стрелков. Его «Скьюа» с бортовым номером 8F взорвался в воздухе. Тело одного из лучших пилотов Fleet Air Arm было выловлено из воды эсминцем «Уирлуинд» и похоронено на берегу. К тому времени Люси уже имел «Орден за выдающиеся заслуги» за потопление «Кенигсберга», а на его счету числилось шесть уничтоженных и пять поврежденных самолетов противника.

Комитет начальников штабов планировал выделить для экспедиционных сил в Норвегии одну бомбардировочную и две истребительные эскадрильи Королевских ВВС. 27 апреля в Харстад прибыл винг-коммандер Ричард Этчерли с задачей обследовать имеющиеся в Северной Норвегии аэродромы и площадки. Бомбардировщики могли базироваться лишь на аэродроме Банак в 200 милях от Нарвика, но и его состояние было признано неудовлетворительным. Подходящими для базирования истребителей оказались посадочные полосы в Бардуфоссе и Сканланне, где 4 мая началось обустройство аэродромов, полностью завершенное через три недели.

Получив известие об их готовности, «Глориэс» вышел в море 14 мая с шестнадцатью «Харрикейнами» и шестью «Уолрусами» на борту. Из-за тумана и сильного снегопада перелет истребителей на берег пришлось отменить, а авианосец был вынужден вернуться на дозаправку. 701-я эскадрилья 18 мая перелетела в Харстад, где приступила к регулярному противолодочному патрулированию. 21 мая «Фьюриэс» доставил под Нарвик обновленную 263-ю эскадрилью. Используя пару «Суордфишей» в качестве штурманов, шестнадцать «Гладиаторов» перелетели на аэродром Бардуфосс в 50 километрах от Нарвика, но два из них разбились в тот же день из-за плохой видимости в горах. Затем «Глориэс» предпринял вторую попытку, оказавшуюся более удачной, и 26 мая перебросил 46-ю эскадрилью. На аэродроме Сканланн начал таять снег, и три «Харрикейна» скапотировали при посадке, поэтому остальные решили садиться в Бардуфоссе. Аэродром Сканланн, на подготовку которого было затрачено столько времени и сил, оказался бесполезным.

Постоянные туманы, стоявшие в это время года сильно затрудняли действия истребителей. Однако уже на следующий день «Харрикейны» добились первой победы— был сбит Ju-88. Несколькими днями ранее в том же районе «Гладиаторы» сбили и одну из двух Do-24. Всего же до окончания кампании 263-я эскадрилья (с учетом звена, отправленного в Будё) совершила 389 вылетов и уничтожила 26 вражеских самолетов ценой 9 своих, 46-я сделала 249 вылетов, сбив 11 самолетов и потеряв 5 собственных. К ним нужно добавить 23 самолета, сбитых зенитной артиллерией и кораблями в Харстаде. Для немцев это были ощутимые потери. Тяжелые Bf-110 с подвесными баками не могли эффективно бороться с маневренными «Гладиаторами» и скоростными «Харрикейнами». Одномоторные истребители II/JG 77, входившей в состав Х авиакорпуса, не имели возможности повлиять на ход воздушных боев, поскольку Нарвик лежал на самой границе боевого радиуса «сто девятых», запасов топлива которых хватало только на дорогу туда и обратно, оставляя всего пятиминутный запас. Тогда на свет появился оригинальный план, согласно которому вместе с волной бомбардировщиков планировалось отправить к Нарвику эскадрилью Bf-109, чтобы, оставаясь в воздухе до последней капли топлива, истребители расчистили небо. Затем их пилоты должны были выброситься с парашютами над позициями немецких войск. К большому облегчению летчиков, авантюра была отвергнута.

Однако даже усилившееся противодействие истребителей противника не заставило немцев снизить интенсивность налетов. 18 мая бомбовые попадания получили линейный корабль «Резолюшн» и легкий крейсер «Орора», 25 мая было серьезно повреждено вспомогательное судно «Мэшобра», днем позже в Харстаде повреждены вспомогательное судно «Лох Шин» и танкер «Олеандр» (все три впоследствии были брошены), а у Сканланна потоплен крейсер ПВО «Кёрлью» (кэптен Б.К.Б. Брук). Фельдфебель Пауль Вирсбицки из KGr 100 точно положил две 250-кг бомбы, и спустя пять часов крейсер затонул. Для англичан это была очень серьезная потеря, так как «Керлью» являлся единственным в данном районе кораблем, оснащенным радаром воздушного наблюдения. Таким образом, 100-я боевая группа добилась крупнейшего успеха, выпавшего на долю Люфтваффе в ходе кампании. Спустя два дня ей же предстояло атаковать силы, начавшие штурм Нарвика.

 

10.4. Решающий штурм и окончательная эвакуация

 

После вывода войск из Центральной Норвегии союзнические планы в отношении этой страны сводились к возможно быстрому овладению Нарвиком и развязыванию партизанской войны в районе к северу от Тронхейма. В связи с увеличением количества сил, действующих в Северной Норвегии, 28 апреля британский Комитет начальников штабов принял решение расчленить командование между тремя командующими отдельными видами вооруженных сил, то есть снова вернуться к обычной схеме руководства крупными совместными операциями. Командующим сухопутными силами был назначен генерал-лейтенант Клод Окинлек, которому следовало немедленно отправиться в Нарвик вместе с груп-кэптеном Муром, который должен был командовать военно-воздушным компонентом экспедиционных сил в Норвегии. Явная импровизированность и несогласованность большинства акций Корка и Мэкези заставили Окинлека впасть в другую крайность. Он проводил в Лондоне многочисленные консультации, делал различные теоретические оценки, затянувшиеся на целую неделю. Лишь 7 мая генерал со своим корпусным штабом отплыл из Шотландии на борту «Хробры».

Основные инструкции, данные Окинлеку, предписывали ему принять командование над всеми англо-французскими сухопутными частями и подразделениями британских военно-воздушных сил, но не вмешиваться в операции, которые планировались в его отсутствие и уже начали претворяться в жизнь. Пока соблюдались все эти формальности, норвежцы генерала Фляйшера сражались с общим противником без поддержки со стороны союзников.

Прибыв в Харстад и побеседовав с Мэкези, Окинлек, по свидетельству его официального биографа Дж. Коннела, обозвал того «болваном» и потребовал немедленно отбыть в Британию. Ответственность за проведение запланированной высадки в Бьерквике полностью оставалась на Корке, генерал ограничился ролью стороннего наблюдателя. В полдень 13 мая, после успешного завершения этой операции, Окинлек принял командование на себя. Он настаивал на установлении добросердечных взаимоотношений с норвежским командованием и правительством, а также принял строгие меры по наведению дисциплины. Группировка сухопутных войск союзников под Нарвиком получила название «Северо-западные экспедиционные силы».

Окинлеку и Корку предписывалось определить границы района, который следовало оккупировать, а также доложить о численности сил, необходимых для удержания Северной Норвегии. По расчетам генерала они определялись в 17 батальонов пехоты, которым требовалось придать 144 тяжелых и 144 легких зенитных орудия (против имевшихся 48 и 60 соответственно), а также четыре истребительные эскадрильи. Был сделан соответствующий запрос в Лондон, но если в отношении пехоты проблем не возникало, то чтобы удовлетворить потребность в средствах ПВО, под Нарвик пришлось бы отправить до 10 % тяжелых и 30 % легких зенитных орудий которыми располагали войска всей противовоздушной обороны Великобритании. Нереальность их получения была очевидной, так как к тому времени Норвегия в планах союзников отошла на второе место.

Стремительное развитие событий на Западном фронте, большие потери, понесенные в Бельгии и Франции, заставили союзников отказаться от распыления своих сил между двумя театрами. Британская бомбардировочная авиация практически в первый же день операции «Гельб»— 10 мая— прекратила налеты на германские аэродромы в Норвегии и Дании. 20 мая Уинстон Черчилль, ставший британским премьером, впервые высказал мысль, что было бы правильно после овладения Нарвиком оставить его. Спустя два дня это мнение было вынесено на рассмотрение Комитета начальников штабов. Комитет не считал, что вывод вооруженных сил из Норвегии сможет оказать влияние на сражение во Франции, однако эти силы были необходимы для защиты самой Британии и ее территориальных вод. 23 мая Военный кабинет дал указание подготовить план эвакуации войск из-под Нарвика, а 25 мая утвердил соответствующую директиву, которая на следующий день была отправлена Корку. Директива предписывала провести эвакуацию как можно скорее. Даже возражения командующего Флотом метрополии не повлияли на решение кабинета. Французы дали согласие на вывод войск из Норвегии лишь 31 мая.

«Несмотря на то, что англичане этим значительно подрывали свой престиж, решение немедленно отказаться от проведения второстепенной операции и срочно сосредоточить все силы в Англии было абсолютно правильным, больше того, эти действия англичан вызывают восхищение своей продуманностью и последовательностью»,— считает немецкий автор.

Но сначала союзным войскам все же нужно было взять Нарвик. Продолжение боевых действий считалось необходимым по трем причинам. Во-первых, эвакуация войск, находящихся в непосредственном соприкосновении с противником, могла бы привести к многочисленным жертвам. Немцев следовало разбить, чтобы те не мешали погрузке войск на суда. Во-вторых, союзники имели возможность одержать первую победу на суше, что могло бы поднять моральный дух своих войск и хоть в какой-то мере оправдать ожидания норвежцев. В-третьих, требовалось разрушить порт и железнодорожные пути, чтобы сделать их непригодными для вывоза руды. Таким образом, в последней декаде мая боевые действия разгорелись с новой силой.

К тому времени группа Дитля начала получать подкрепления по воздуху. 14 мая на лед одного из озер в окрестностях Нарвика приземлились 60 парашютистов, на следующий день к ним добавилось еще 22, а 17-го— еще 60 десантников. Три дня спустя на гидросамолете в Румбакс-фьорд прибыло 2 офицера с 12 солдатами. В период с 22 по 25 мая десантировались три горноегерские роты, прошедшие недельный курс парашютной подготовки. Наконец, 26 и 29 мая прибыл батальон парашютистов капитана Вальтера, к тому времени успевший побывать под Осло и в Голландии. Во второй половине мая, когда немецкие части стали ощущать нехватку питания, большую часть воздушных перевозок составляло продовольствие.

К тому времени Северо-западные экспедиционные силы вместе со сражавшимися под Нарвиком пятью норвежскими батальонами насчитывали до 28 тысяч человек, но только часть этих войск использовалась непосредственно в боевых действиях. Три батальона 24-й гвардейской бригады, пять «независимых» рот, две батареи— всего около 3 тыс. человек— были задействованы в сражениях под Будё. Опасаясь воздушных десантов, союзное командование выделило значительные силы для защиты базы в Харстаде, штабов, аэродромов и складов. У союзников был решительный перевес в артиллерии, однако старые французские 75-мм пушки были непригодны для эффективного использования в горах, гаубицы были лишь в британском полку, остававшемся в Харстаде, а норвежская артиллерия не играла существенной роли из-за скромных ресурсов боеприпасов. Руководивший действиями союзников на суше генерал Бетуар 17 мая разделил район операции на два сектора: «Анкенес» (командир— бригадный генерал Богуч-Шишко) и «Бьерквик» (полковник Магрин-Вернере). В его распоряжении находились батальон альпийских стрелков, три батальона польской бригады и два батальона Иностранного легиона— в общей сложности 3,5–4 тысячи человек.

Положение 3-й горной дивизии Дитля становилось все более тревожным. Потеря Эльвегордсмуэна лишила группу Виндиша запасов продовольствия, медикаментов и теплой одежды, доставка которых по суше была весьма проблематичной. 17 мая обстановка ухудшилась, так как норвежцы пересекли важное плато Кубергет и усилили давление на других участках фронта. Высадившиеся в Бьерквике английские и французские подразделения были отведены для подготовки к новому десанту и заменены поляками. О последних генерал Фляйшер отзывался самым лучшим образом, считая их боевые качества гораздо более высокими, чем у высокомерных союзников— англичан и французов. 21 мая, считая вражеский прорыв возможным в любой момент, Дитль приказал свернуть северный фланг и сосредоточить все усилия вдоль кратчайшей линии. На севере она проходила в восьми, а на западе, на берегу Румбакс-фьорда,— в двенадцати километрах от штаба дивизии. Нарвик и Анкенес продолжали оставаться в руках немцев, но союзники уже готовились выбить их оттуда.

Корк и Окинлек планировали произвести высадку в самом Нарвике 21 мая, но затем перенесли ее на 27 число. План операции сводился к следующему. Два батальона Иностранного легиона и один норвежский батальон при поддержке пяти танков, имея в качестве исходного пункта Ёйорд, должны были пересечь Румбакс-фьорд и высадиться у деревни Орнесет. В то же время польский батальон высаживался у Анкенеса и двигался в сторону Бейс-фьорда, имея конечной целью перерезать железную дорогу. Атаку должны были поддержать артиллерийским огнем крейсера и эсминцы, а также три батареи, расположенные у Ёйорда. 46-я и 263-я эскадрильи обеспечивали бы истребительное прикрытие. Общее руководство действиями сухопутных сил, как и в предыдущей десантной операции, осуществлял генерал Бетуар. Опасение вызывало лишь недостаточное число крупнокалиберных орудий, так как отсутствовали линкоры, а среди крейсеров всего один был вооружен шестидюймовой артиллерией.

Бомбардировка с моря началась в 23:40 27 мая. Эсминцы «Хэйвлок», «Фэйм», «Уирлуинд» и «Уокер» вели огонь из Румбакс-фьорда, крейсера «Каиро» (с Корком, Окинлеком и Бетуаром на борту), «Ковентри» (флаг контр-адмирала Вивиена) и эсминец «Файрдрейк» — из Уфут-фьорда, «Саутхэмптон» занимал позицию чуть дальше в сторону открытого моря и вел обстрел Анкенеса. Шлюп «Сторк» защищал десант от атак с воздуха. Во время операции у Бьерквика корабли прекратили огонь за несколько минут до высадки пехоты, на этот раз французский командир подполковник Мэгрен-Вернере распорядился продолжать стрельбу вплоть до того момента, как катера с десантом коснутся берега.

У союзников оставалось всего пять исправных десантных катеров, поэтому первая волна десанта не могла превышать 290 человек. Солдатам Иностранного легиона предстояло преодолеть по воде не более мили. Под прикрытием огневой завесы легионеры достигли узкого пляжа у Орнесета спустя пять минут после полуночи. Их встретил пулеметный огонь, но потери среди французов были небольшими. Плашкоуты вернулись в Ёйорд за следующими эшелонами, норвежские рыболовные катера также помогали доставлять подкрепления и вывозить раненых.

К 03:30 на берегу находилось 1250 легионеров и норвежский батальон. Два танка Н-35 сразу завязли в иле и каменистом грунте, после чего отправка оставшихся трех была приостановлена. Десантники продвинулись в восточном направлении до железной дороги, а в южном— до горы Таральдсвикфьельд, господствующей над местностью. Немцы, занимавшие вершину горы, контратаковали и отбросили их назад. В какой-то момент успех всей операции повис на волоске. Французы и норвежцы, поддержанные огнем эсминцев, сумели вернуть занятые позиции, но не смогли предотвратить германские отступление из города. Около 5 часов утра батальон майора Мунте-Кааса (II/IR 16) высадился прямо в Нарвике.

Тем временем два польских батальона атаковали противника в районе Анкенеса, встретив упорное сопротивление. Оба приданных полякам французских танка вышли из строя: первый наскочил на мину, а второй застрял в какой-то выбоине. Германская контратака заставила поляков отойти, но затем, перегруппировавшись и введя в бой резервы, они повторили попытку и заняли деревню Бейсфьорд. Свыше сотни немецких солдат попало в плен,{70} так как последние лодки, на которых они могли переправиться через узкий рукав фьорда, были разбиты. Примерно в 22 часа французы и норвежцы, продвигавшиеся с севера, соединились с поляками в Бейсфьорде. Таким образом, по прошествии более шести недель после истребления германских эсминцев, Нарвик был взят. В ходе сражения французские войска потеряли убитыми и ранеными около 150 человек; потери поляков составили 66 убитых, 130 раненых и 13 пропавших без вести; у норвежцев было 60 убитых и раненых.

Утром 28 мая штаб флигерфюрера Тронхейм получил приказ нанести удар по британским силам под Нарвиком. Первыми в воздух поднялись двенадцать Не-111 100-й боевой группы. Над Бардуфоссом стоял густой туман, из-за которого британские истребители не смогли вовремя взлететь на патрулирование. Бомбардировщики не встретили противодействия в воздухе и довольно точно отбомбились по флагманскому крейсеру. В «Каиро» попало две бомбы (снова отличился фельдфебель Вирсбицки), убив и ранив 30 членов экипажа; пожар вызвал взрывы боеприпасов зенитных орудий. Несколько «хейнкелей» пытались добить поврежденный крейсер, но он остался на плаву. Зенитным огнем была сбита лишь одна машина из состава 2./KG 100. Но к вечеру «Гладиаторы» и «Харрикейны» организовали надежный заслон, и немецкие самолеты над Нарвиком и Харстадом больше не появлялись. В тот же день на подходах к Румбакс-фьорду «Харрикейнами» была перехвачена пара Do-26 из 1./406 с горными стрелками на борту. Обе лодки были сбиты. Одна из них, пилотируемая обер-лейтенантом графом Шаком, совершила вынужденную посадку близ уже занятого союзниками Нарвика. Экипаж и 10 егерей попали в плен к норвежцам.

29 мая немцы предприняли еще более мощный налет на Нарвик, Харстад и аэродром Сканланн. Британские истребители дали достойный отпор. В воздухе разгорелись ожесточенные бои. Потеряв четыре «Харрикейна», англичане все же не позволили вражеским бомбардировщикам пробиться к целям. В тот день KGr 100 лишилась своего командира: капитан Артур фон Казимир попал в плен, когда его «хейнкель» был сбит над Сканланном.

После оставления Нарвика немцы установили новую линию обороны в семи километрах восточнее. Она проходила через Стрёмснесскую узость и заканчивалась опорным пунктом на горной вершине к югу от нее. Солдатам пришлось уходить из города в большой спешке, значительные запасы оружия, боеприпасов и обмундирования были оставлены там. Союзники продолжали двигаться в восточном направлении вдоль железной дороги, а 30 мая атаковали с юга силами одного батальона, прошедшего ночью через горы. Под угрозой оказался Сильвик. У Дитля оставалось продовольствия и боеприпасов всего на три дня, ситуация усугублялась плохой погодой, не позволявшей рассчитывать на доставку снабжения по воздуху. На следующее утро 6-я норвежская бригада атаковала правый фланг германской обороны, где ей удалось потеснить батальон Хагеманна{71} и занять важную высоту 620. Наконец, 1 июня норвежцы переправились через разлившуюся стремительную реку у восточного берега озера Йерн и предприняли атаку в направлении горы Раубергет. Линия обороны была прорвана, и немцам пришлось отступить на два километра. Однако достичь своей главной цели— взять Бьернфьелль и лишить Дитля последней базы— норвежцам не удалось. Данная линия фронта сохранялась до конца кампании.

Между тем, OKW планировало в начале июня провести новую операцию по захвату Нарвика (кодовое название «Наумбург»). 30 мая Гитлер приказал командованию Люфтваффе направить в Северную Норвегию части 7-й парашютно-десантной дивизии. Для этой цели было подготовлено два парашютных батальона, а XXI армейская группа выделила около тысячи горных стрелков, прошедших парашютную подготовку. К 4 июня эти силы были готовы к переброске. Планом операции предусматривалось создать боевую группу в Люнген-фьорде (90 километров к северу от Нарвика), и оттуда вести наступление. Для оказания поддержки с воздуха планировалось перебросить несколько эскадрилий на аэродром Бардуфосс. Около 6000 человек с танками следовало доставить на транспортах «Бремен» и «Европа». 7 июня OKW информировало штаб группы о намерении начать операцию через две недели. К тому времени надобность в ней отпала.

Взяв Нарвик, британские саперы приступили к уничтожению портовых сооружений, предназначавшихся для погрузки железной руды, подъездных путей, причалов и другого ценного оборудования. Характер разрушений был таким, что немцы не могли использовать Нарвик для вывоза руды до января 1941 года.

Завершив эту варварскую работу, союзники выполнили свою задачу и могли приступать к эвакуации. Перед штабом экспедиционных сил стояло немало трудностей. Чтобы вывезти более 24 тысяч человек требовалось обеспечить «чистое небо». Для этого был предусмотрен ряд мер. Во-первых, зенитное вооружение оставалось на берегу практически до последнего момента. Во-вторых, 2 июня «Арк Ройал» (под флагом контр-адмирала Уэллса) и «Глориэс» вернулись к норвежскому побережью. Их авиагруппы наносили удары по германским опорным пунктам и коммуникациям, причем не только в горах северо-восточнее Нарвика, но и по линиям снабжения в районе Будё. Аэродром Будё также подвергся налету. Третьей, и самой важной, мерой был суммарный эффект от деятельности «Гладиаторов» и «Харрикейнов». Вместе с авианосными истребителями они находились в воздухе с четырех часов утра почти до полуночи, совершив 120 вылетов, и обеспечили надежное прикрытие наземным частям и кораблям. 2 июня состоялся последний в ходе кампании воздушный бой, в ходе которого «Гладиаторы» 263-й эскадрильи сбили три «Штуки» (в том числе командира 2./StG 1 обер-лейтенанта Хайнца Бёме), потеряв одну машину— ее записал на свой счет обер-лейтенант Гельмут Лент.

После завершения эвакуации все уцелевшие самолеты 46-й и 263-й эскадрилий следовало уничтожить. Единственной возможностью спасти истребители было попытаться посадить их на палубу авианосца, но они не имели для этого никаких посадочных приспособлений, а пилоты— необходимой практики. Несмотря на это, вечером 7 июня 263-я эскадрилья в полном составе (к тому времени осталось семь машин) перелетела на «Глориэс». Все «Гладиаторы» сели практически без поломок. Оставалось еще десять истребителей «Харрикейн», которые сначала хотели уничтожить. Однако старший авиационный начальник, груп-кэптен Мур, обратился к адмиралу Корку с просьбой попытаться посадить на авианосец и эту эскадрилью. «При этом возможны аварии, ничего не поделаешь,— предупредил он.— Возможно даже, что будут потери, но мне не хотелось бы бросать самолеты». Адмирал согласился, и пилотам удалось посадить машины на палубу, хотя без аварий не обошлось. Все посаженные на «Глориэс» «Харрикейны» были в той или иной степени неисправны. К тому же, загромождая взлетную палубу, они препятствовали действиям бортовых самолетов.

Чтобы не оставлять в Норвегии ценное снаряжение, адмирал Корк разработал план, получивший кодовое название «Алфавилл», предусматривавший отправку нескольких разнесенных по времени конвоев. 31 мая он направил адмиралу Форбсу просьбу о выделении кораблей из состава Флота метрополии для прикрытия перехода транспортов. Первый грузовой караван отправился в Англию еще до конца мая. Им вывозились излишние припасы, орудия и танки. Для эвакуации личного состава и техники в Северную Норвегию прибыли восемь грузовых судов и пятнадцать войсковых транспортов.

Эвакуация осуществлялась в следующей последовательности: 1) личный состав; 2) легкие зенитки; 3) тяжелые зенитки. Суда, предназначавшиеся для вывоза имущества, были направлены на погрузку в Харстад. 7 июня они вышли в море в составе тихоходного конвоя под охраной эсминца «Кэмпбелл», шлюпа «Сторк» и десяти вооруженных траулеров. Из Тромсё на соединение с ними вышел танкер «Ойл Пайонир» в сопровождении вооруженных траулеров «Йермаунт», «Арброут» и «Ньякоу».

Погрузка войсковых транспортов велась в Харстаде и Нарвике под руководством контр-адмирала Вивиена, державшего свой флаг на крейсере «Ковентри». Она производилась преимущественно в ночное время с помощью эсминцев, десантных плашкоутов и рыболовных катеров. 4, 5 и 6 июня шесть войсковых транспортов, на борту которых находилось почти 15 тысяч солдат и офицеров вышли в море для следования в точку рандеву, расположенную примерно в 180 милях от побережья. Оттуда они должны были следовать в Англию под эскортом крейсера и эскадренных миноносцев, заблаговременно высланных из Скапа-Флоу. Около 02:00 8 июня эта группа была встречена линейным кораблем «Вэлиэнт» и эсминцами «Тартар», «Мэшона», «Бедуин», «Ашанти» из состава Флота метрополии, которые благополучно отконвоировали их в устье Клайда.

7 и 8 июня на оставшиеся четыре больших и три малых транспорта погрузили еще около 10 тысяч человек.{72} Второй войсковой конвой вышел из пункта сбора утром 9 июня. Охранение осуществляли «Саутхэмптон», «Ковентри» и пять эскадренных миноносцев. Перед этим «Саутхэмптон» принял на борт арьергард союзных войск, состоявший из роты альпийский стрелков и британских саперов. Также на борту крейсера находились лорд Корк, адмирал Лейтон и генералы Окинлек и Бетуар. Авианосная группа в составе «Арк Ройала», «Глориэса» и эсминцев «Вэнок», «Ветерэн», «Ардент», «Акаста» и «Арроу» следовала севернее, осуществляя прикрытие тихоходного и второго войскового конвоев.

Два транспорта— «Орама» и «Ван Дик», прибывшие из Будё, остались невостребованными. Обоим не повезло: «Ван Дик» 9 июня прямо в гавани Харстада потопили немецкие бомбардировщики,{73} «Ораме» же «посчастливилось» встретиться в море с германской эскадрой. Речь об этом впереди…

С принятием решения об эвакуации перед англичанами встала дилемма, так как с одной стороны, требовалось предупредить о ней норвежцев, а с другой— провести ее в обстановке строжайшей секретности. Секретным посланием от 29 мая Черчилль сообщил Корку, что тому не следовало ставить в известность норвежское правительство. Однако Корк имел на этот счет свое мнение. Он хотел предоставить норвежскому командованию, солдатам и офицерам право выбора: либо оставаться на своих позициях до конца, либо эвакуироваться вместе с англичанами, чтобы продолжать борьбу с общим врагом с британской территории. В итоге 1 июня информация была доведена до короля Хокона VII и норвежского правительства, а на следующий день об этом известили генерала Рюге и его штаб.

В ответ норвежцы обратились к союзникам с просьбой отсрочить вывод вооруженных сил. Их заинтересовал план, выдвинутый еще в середине апреля представителями шведского правительства. Он заключался в том, чтобы территория Северной Норвегии, включая Нарвик, объявлялась нейтральной зоной под шведским управлением. Теперь эта идея нашла нового сторонника в лице бывшего норвежского премьер-министра Л. Мовинкеля, вновь вошедшего в правительство. Для англичан это было абсолютно неприемлемо, так как при таком повороте событий Германия получала свободный и охраняемый нейтралитетом доступ к месторождениям железной руды. Их усилия были сосредоточены на то, чтобы убедить короля покинуть обреченную страну и возглавить извне борьбу с захватчиками. В конце концов, им это удалось. Вечером 7 июня Хокон VII, принц Улаф и правительство покинули Тромсё на борту тяжелого крейсера «Девоншир» (всего на корабле находилось около 400 пассажиров). Мнения двух старших военных начальников разделились: Фляйшер решил отправиться в Англию, где из стекавшихся со всех концов света добровольцев и вывезенных из Норвегии солдат генерал Стеффенс начал формирование новой норвежской армии, Рюге же предпочел остаться со своими подчиненными до конца.

Ушли в Англию немногочисленные оставшиеся единицы норвежского флота: корабли охраны рыболовства «Фритьоф Нансен», «Нордкап» и «Хеймдаль» ; подводная лодка «В 1» ; сторожевики «Свалбард II», «Нордхав II», «Туродд», «Квитё», «Бёртинд», «Сюрьян», «Хоннингсвог», «Хваль V» и «Хауг III». Остальные корабли, неспособные совершить переход, подлежали затоплению. Уцелевшие самолеты перелетели на Шетландские острова, в Швецию или Финляндию.

Назначенное на 8 июня решающее наступление с целью оттеснить немцев за шведскую границу так и не состоялось. Боеприпасы были на исходе не только у немецких горных егерей, но и у частей 6-й норвежской дивизии, которая несла на себе основную тяжесть борьбы в Северной Норвегии. Положение усугублялось тем, что она не могла получать от союзников никаких боеприпасов, так как вооружение норвежцев отличалось от вооружения англичан. И все же главная причина была совершенно понятна. «Когда эвакуация англичан из Норвегии стала фактом,— говорится в норвежской официальной истории войны,— то норвежцы восприняли это как тяжелый и горький удар. Всем стало ясно, что немногочисленные норвежские подразделения не выдержат натиска превосходящих сил гитлеровцев».

Эвакуация союзников, обнаруженная около 6 часов пополудни 8 июня, была большим сюрпризом для немцев. Дитль выслал вперед разведывательную группу из состава батальона Вальтера, после чего решил немедленно занять город. Утром 9 июня подразделения 3-й горной дивизии торжественным маршем вошли в Нарвик.

В тот же день норвежское командование связалось со штабом XXI армейской группы, находившимся в Тронхейме, чтобы обсудить условия перемирия. Одновременно Дитль был информирован о прекращении боевых действий в Северной Норвегии. Формально кампания завершилась 10 июня, когда генерал Рюге подписал акт о капитуляции норвежской армии. 14 июня были освобождены все германские военнослужащие, находившиеся в норвежском плену.

Еще до этого части 2-й горной дивизии, действуя преимущественно из Тронхейма, осуществили ряд небольших акций, направленных на захват баз на прибрежных островах. В конце мая 181-я дивизия провела операцию «Биене» («Пчела») против британского центра связи и разведки на острове Альстен. К 8 июня все норвежское побережье было открыто для германского судоходства, а в середине месяца пароходы «Леванте» и «Хомборгсунн» (трофейный, 300 брт) в сопровождении легкого крейсера «Нюрнберг» доставили 138-й егерский и 112-й артиллерийский полки 3-й горной дивизии в Нарвик и Тромсё.

Геббельсовская пропаганда объявила бои за Нарвик образцом выдающегося героизма и примером для подражания. Участники сражения собрали обильный урожай Рыцарских крестов. Высшей германской военной награды удостоилось двенадцать офицеров— от командира взвода до командира полка и начальника эсминцев. Сам Дитль был награжден крестом 9 мая, а через два месяца, первым среди военнослужащих Вермахта, получил к нему Дубовые листья с одновременным производством в генералы от инфантерии.

В германских вооруженных силах существовал особый вид наград— нарукавный знак или «щит» (по рангу примерно соответствующий нашим медалям), которым награждались главным образом за участие в боях в окружении или на изолированных плацдармах. В годы войны выдавались щиты за Демянск, Холм, Кубань и Крым, но первым 19 августа 1940 года был учрежден знак «За Нарвик». Всего его получили 8577 человек— горных стрелков, моряков и летчиков.

 

 

Последнее обновление 24.11.10 18:59